Викинг - Фабио

Корабли сблизились уже настолько, что Виктору были видны стоявшие на высокой палубе варвары. Они что-то громко кричали, потрясая короткими копьями и мечами, и только их предводитель хранил молчание и стоял у мачты скрестив руки на груди. На его лице застыла гордая, презрительная усмешка, и только глаза пылали злобным, яростным огнем. Виктор поискал на палубе Рейну, но не увидел ее, хотя вполне возможно, что она и была где-то среди воинов Вольфгарда.

Он почувствовал противную слабость в желудке. Мысль о кровопролитии была ему ненавистна. Виктор приходил в ужас от того, что приходится вести преданных ему людей на убийство, но выхода не было. В этом безумии сейчас самое главное было защитить и сберечь своих людей.

Оба корабля продолжали идти навстречу друг другу и, казалось, что столкновение уже неизбежно, но в последний момент Виктор отдал кормчему команду, и судно резко развернулось. По-видимому, такую же команду своему кормчему отдал и Вольфгард, потому что и его дракар тоже стал поворачивать в сторону. Мгновенно весла были втянуты на борт и корабли столкнулись бортами с громким треском так, что казалось их корпуса должны были бы расколоться. От удара Виктор чуть не рухнул на палубу и вынужден был даже схватиться за мачту, а уже в следующую секунду раздались громкие воинственные крики, с вражеского корабля полетело несколько абордажных крючьев, которые, впившись в борт его дракара, намертво скрепили оба судна. По всем канонам, ему следовало бы сейчас отдавать команду бить эти крючья и попытаться отойти от врага на безопасное расстояние, но похоже, воины Виктора и не думали об отступлении, а наоборот сами с нетерпением ожидали, когда дружинники Вольфгарда бросятся в атаку. Впрочем им не пришлось ожидать долго, потому что сразу на палубу их дракара посыпались грозно вопившие воины, и сражение началось. Полетели стрелы, копья, раздался треск щитов и лязг оружия; крики победителей и вопли побежденных слышались со всех сторон.

Быстро восстановив равновесие, Виктор выхватил меч, закрылся щитом и вместе со своими дружинниками бросился в бой. Сразу же перед ним оказался огромный викинг, потрясавший топором и ужасный на вид от всклокоченных рыжих волос, покрывавших его лицо. Он зарычал что-то своим хриплым голосом, и в следующую секунду Виктор еле успел закрыться щитом, как на него обрушился сильный удар. Не успев удивиться тому, что до сих пор жив сам и щит не разлетелся на куски, конунг вынужден был подставить меч, чтобы отразить новое нападение.

Гигант издал яростный вопль и обрушил на щит ярла новый удар. Вокруг них кипела злая сеча, кричали раненые, гремело железо, и впервые в своей жизни Виктор ощущал густой, тошнотворный запах крови с отчетливым металлическим привкусом, которым, казалось, было наполнено все вокруг.

Наконец, ему удалось вспомнить то, чему он учился все эти дни. Уроки Свена и других не прошли даром. Ярл вновь подставил свой меч под топор напавшего на него викинга и вдруг сделав обманное движение, ударил врага щитом, его кромкой прямо в челюсть. Изо рта великана хлынула кровь, он зашатался, и Виктор нанес ему последний удар мечом, плашмя по лицу. Бородатый гигант отлетел к борту дракара и медленно сполз на палубу, потеряв сознание. Однако, у Виктора не было времени, чтобы перевести дух.

На него тут же напал новый противник. Воин Вольфгарда, словно в безумном танце, прыгал перед ним, размахивая мечом и издавая какой-то животный крик. Глаза этого человека дико вращались, лицо было искажено судорогой и подергивалось, и Виктор понял, что теперь ему предстоит сражаться с одним из тех, о ком он пока еще только слышал: перед ним был воин-берсеркер-викинг, приходивший во время сражения в такое состояние, в котором не чувствовал ни боли, ни ран и остановить которого могла только смерть. Отражая стремительные выпады врага, Виктор чуть сам не обезумел. Его захватило упоение боем, ему уже почти стало нравиться это удивительное состояние – возбуждающая смесь опасности и ощущения собственной силы. В манере ведения боя берсеркером было что-то уж очень однообразное; это был грубый натиск, помноженный на суеверный страх перед ним и перед его безумными воплями. И как только Виктор это понял, он сразу, интуитивно, догадался, что нужно делать. Виктор дождался, когда противник начнет новую атаку и, отбив его меч своим, просто уклонился вправо. Викинг, не удержавшись, проскочил вперед, подставив Виктору Храброму свой незащищенный бок. Конунг резко ударил врага щитом и одновременно нанес сильный удар по рукояти меча. Оружие со звоном полетело на палубу, и обезоруженный мужчина, с которого, видимо, тут же сошло все его безумие, бросился бежать на свой корабль. Виктор мудро решил не преследовать побежденного и посмотрел по сторонам.

Бой на корабле продолжался, не принося ни одной из сторон решающего успеха. На некотором расстоянии от того места, где он стоял, Виктор увидел Вольфгарда, с которым сошелся в поединке Ролло. В это самое мгновение вражеский вождь опустил свой меч на шлем противника, Ролло пошатнулся, и Виктор бросился ему на помощь. Однако, не успел он сделать и трех шагов, как у него на пути встала Рейна.

– Мы снова повстречались! – с жестокой улыбкой воскликнула она, взмахнув мечом. – И как быстро!

Времени на ответ у него явно не было, ее клинок сверкнул словно молния, и ярл едва успел закрыться щитом. Несколько мгновений он не знал, как ему следует теперь вести себя. То, что произошло, противоречило всем его принципам – причинить зло женщине он не мог! Однако эта ведьма, похоже, с огромной охотой и очень быстро отправит его в ад сама. Виктору оставался только единственный выход – защищаться.

Первый ее удар, направленный ему в грудь, ярл отразил щитом, но его успех, казалось лишь разъярил Рейну еще больше. Она начала наносить яростные удары, и мужчине пришлось призвать на помощь всю свою сноровку, чтобы не дать ей возможность разрубить его. Снова и снова девушка обрушивала на врага свой меч, но снова и снова ее оружие встречало на пути щит Виктора.

Рейне не понадобилось много времени, чтобы заменить его необычную стратегию и это привело ее в бешенство.

– Сражайся, сражайся же, грязный варвар! – закричала она и словно безумная, напала на него. Но Виктор опять ничего не сделал для того, чтобы вести с ней честный поединок, а только подставлял и подставлял свой щит.

Пока продолжался этот странный бой, воины Виктора начали понемногу оттеснять врагов. Несколько человек рухнули за борт и камнем пошли на дно в своих тяжелых доспехах. Тогда Вольфгард отдал сигнал к отступлению.

Услышав его команду, Рейна на мгновение замерла, и в эту секунду Виктор раскрылся, чуть-чуть отпустив свой щит. В следующую секунду сверкнуло лезвие ее клинка, и Виктор понял, что этот удар он отразить уже не успеет. Железо зазвенело о его шлем, и вдруг конунг осознал, что девушка нанесла этот последний удар уже совсем не собираясь убивать его, а просто забавляясь с ним, словно желая показать, что может убить его в любой момент, но пока не хочет этого делать. Меч Рейны, скользнув по шлему оказался у него на плече, совсем рядом с тем местом, где между шлемом и кольчугой была полоска незащищенной кожи.