Цыганская свадьба - Барбара Картленд

Маркиз ничего на это не ответил: казалось, он погрузился в раздумья.

Экипаж — кабриолет Д’Орси — только что вошел в моду среди аристократии. Он был необычайно удобен и рассчитан на быструю езду. Впряженная в него пара лошадей являлась прекрасным примером того, какие великолепные животные были в конюшне у маркиза.

От Беркли-сквер до «Уайт-клуба», который располагался на Сент-Джеймс-стрит, было совсем недалеко, так что очень скоро маркиз и капитан Коллингтон уже входили в дверь, рядом с которой располагался тот самый знаменитый эркер.

Законодатель вкусов и друг принца Уэльского Бо Браммел в свое время превратил этот эркер в святая святых, и он стал центром, притягивавшим к себе всех мужчин, входивших в высшее общество. Рядовой член клуба скорее осмелился бы усесться на подушку, набитую шерстью, на которой в палате лордов сидит лорд-канцлер, чем занять одно из кресел в запретном эркере.

Однако сравнительно недавно Бо Браммел позволил себе серьезную ссору со своим патроном и другом, принцем-регентом, которая оказалась для него роковой. Он не был изгнан из аристократического общества: у принца-регента было немало врагов, и, несмотря на то, что перед Бо Браммелом закрылись двери Карлтон-хауза, в свете его по-прежнему принимали охотно. А вот с точки зрения финансовой ссора имела для мистера Браммела самые печальные последствия: он оказался в полном безденежье, в 1816 году рано поутру вынужден был бежать из Лондона и высадился в Кале без всяких средств к существованию.

Вполне понятно, что входя в утреннюю гостиную «Уайт-клуба», маркиз Рэкстон и Чарльз Коллингтон не могли не вспомнить Бо Браммела. В комнате находилось немало его самых близких друзей, так что на секунду им представилось, что он сам — элегантный, неуемный и остроумный — присутствует среди них.

Маркиз с удовольствием увидел своих близких друзей: лорда Элвенли, князя Эстерхази и лорда Вустера. Все они слушали несколько самодовольный и наставительный рассказ сэра Элджернона Гиббона.

При виде маркиза сэр Элджернон просиял.

— Идите сюда и поддержите меня, Рэкстон, — сказал он. — У нас спор. Я уверен, что вы встанете на мою сторону.

— Почему вы так в этом уверены? — спросил маркиз, неспешно направляясь к группе, стоявшей у камина.

Сэр Элджернон пытался занять место Бо Браммела объявив себя законодателем моды и правил поведения в обществе. И, по правде говоря, он вполне подходил для этой роли: у него был превосходный вкус и в одежде, и в мебели. Кроме того, после падения Бо Браммела сэр Элджернон стал наперсником и спутником принца-регента, или Принни, как прозвала его аристократия.

Однако сэр Элджернон обладал серьезным недостатком: он был склонен к диктаторскому тону, и, хоть и разбирался в тех предметах, о которых говорил, его современники чаще скорее смеялись над его утверждениями, нежели принимали их.

— Я сейчас говорил о том, — объяснил он маркизу, — что человек низкого происхождения никогда не сможет скрыть этот серьезный недостаток от окружающих.

— А я говорил, — перебил его лорд Элвенли, — что если человек, а в особенности женщина хорошо образованна и специально подготовлена, то ей очень легко выдать себя за аристократку.

— Меня она не убедит, — упрямо заявил сэр Элджернон.

— Все это началось из-за того, — пояснил маркизу лорд Вустер, — что князь Эстерхази выразил сомнение относительно происхождения одной очень хорошенькой француженки, которая клянется, что она — бежавшая от террора аристократка. У нее есть генеалогическое древо, которое она охотно демонстрирует своим восхищенным обожателям, и рядом с ним генеалогия императора Карла Великого покажется просто жалкой писулькой!

— Это подделка чистой воды! — воскликнул князь Эстерхази.

— Конечно, подделка, — согласился сэр Элджернон. — И любой человек со вкусом и пониманием с первого взгляда может отличить золотой самородок от обманки, подделку — от подлинника.

— А вы что думаете, Рэкстон? — осведомился лорд Элвенли.

— Я согласен с вами, — ответил маркиз. — Уверен, что если бы леди, о которой идет речь, была бы достаточно хитра, она легко смогла бы убедить любого в том, что она именно та, за кого себя выдает. Ведь здесь нужны только актерские способности, не правда ли?

— Ну, а я могу сказать только одно, — с горячностью возразил сэр Элджернон, — меня не проведет ни мужчина, ни женщина! Я парвеню[1] за милю почую!

— Хотите заключить пари? — предложил лорд Элвенли.

— Конечно! — ответил сэр Элджернон.

— Почему бы и нет, — подхватил лорд Вустер. — Давайте попробуем обмануть Гиббона — и пусть подавится своими словами. Он стал уж чересчур напыщен!

Все рассмеялись, а сэр Элджернон принял эти слова довольно добродушно.

— Хорошо, — сказал он, — я готов принять ваше пари. Более того — я пойду даже дальше. Пусть это будет лишь выгодно вам. Я ставлю тысячу гиней против ста на то, что вы не найдете мужчину или женщину, которые смогли бы убедить меня в том, что у них голубая кровь, тогда как на самом деле все будет совсем иначе!

Окружившие его джентльмены разразились громким хохотом.

— Молодец, Гиббон! — воскликнул лорд Вустер. — Люблю людей, которые готовы подкрепить свои утверждения звонкой монетой! Да и мне деньги сейчас будут очень кстати.

— Иностранцев исключаем? — осведомился князь Эстерхази.

— Мы никого не исключаем! — объявил сэр Элджернон. — Но если вам не удастся меня провести, джентльмены, то каждая неудачная попытка будет стоить вам пять-десять гиней! Могу гарантировать, что к концу года у меня появится немало лишних денег.

— Боюсь, он делает ставку на полную определенность, — тихо проговорил капитан Коллингтон, обращаясь к маркизу.

Оба знали, что сэр Элджернон — человек весьма проницательный и обладал прекрасным вкусом, в чем бы он ни проявлялся: в одежде, манерах держаться или мебели, которая украшала его дома.

Он был богат, потому что за его матерью дали немалое приданое, а его генеалогическое древо, прослеженное до эпохи Тюдоров, могло служить иллюстрацией того, как самые влиятельные семейства Англии заботились о чистоте своей крови.

Главным интересом сэра Элджернона являлась генеалогия, и он стал настоящим бельмом на глазу у Геральдической коллегии, которой постоянно указывал на их ошибки и недочеты.

Обговорив условия пари, сэр Элджернон попросил одного из стюардов принести ему Книгу пари.

Эта примечательная книга в кожаном переплете была начата в 1743 году, после того, как первую за несколько лет до того уничтожил пожар. В ней можно было найти удивительные факты относительно интересов членов клуба.