Путешествие безумцев - Хелен Хамфриз

Эльдон рассматривает фотографию внимательнее. Он никогда в жизни не видел свою жену такой. Выражение ее глаз было столь интимным, что ему захотелось отвернуться. Если фотографировала не она сама, то куда же направлен ее взгляд:

– Кто это снимал? – спрашивает он.

– Энни Фелан, – ответила Изабель. – Но, конечно, под моим руководством. Посмотри, какая сложная техника… И как удачно подходит для портретирования! Изображение в натуральную величину. Фокус настроен на глаза – это одно. А края и фон размыты и словно исчезают в дымке – это другое.

– Энни Фелан? – удивился Эльдон.

Он снова недоуменно вглядывается в фотографию, в лицо жены, полное нежности. Горничная сделала эту фотографию? А ведь Изабель до сих пор даже близко не подпускала его самого к своей камере. Однажды, когда он сам предложил ей снять ее, она раздраженно отказалась. Она не желала, чтобы он увидел ее такой. А когда он несколько раз позировал ей – еще до того, как ему окончательно надоело изображать всех этих Бореев и Артуров, – она никогда не смотрела на него с подобным выражением. Эльдон внезапно холодеет, затем его бросает в жар, потом снова в холод. Когда во время разговора с Дунстаном он понял, что потерпел поражение, окончательно разбит и начинает катиться по наклонной плоскости, он вдруг вспомнил историю Энни Фелан, рассказанную ему во время послеобеденной прогулки. Тогда это воспоминание немного поддержало его. Теперь же, когда перед ним столь очевидное свидетельство близкой связи, возникшей между ней и Изабель, эти теплые воспоминания немедленно испаряются. Энни – вот в чем секрет его жены, и, оказывается, она уже принадлежит ей, как и все остальное в этом доме! Все разочарование, накопившееся после встречи с Дунстаном, поднимается со дна его души и с головой захлестывает его.

– Она горничная, – произносит он жестко. – И фотография – не ее дело. И уж совсем не следовало позволять ей снимать себя.

– Да, конечно, дорогой, ты же знаешь, я этого никогда не поощряла, – оправдывается Изабель. – Слуги есть слуги.

Однажды, возвращаясь из города, отец Изабель заметил их с Элен, когда они вместе прогуливались по лугу. На следующий день ее вместе с матерью отослали из поместья. Изабель даже не успела попрощаться с подругой. Она узнала о ее отъезде только после того, как это случилось.

– Конечно, прислугу надо держать в строгости, – сказала Изабель. – Но ты ведь знаешь, у меня иногда не хватает на это твердости.

– Пора наконец стать взрослой, Изабель, – резко возражает Эльдон. – Ты же хозяйка дома – вот и веди себя соответственно. Горничная должна знать свое место. Слуги есть слуги, а не художники. И уж тем более не друзья.

Не глядя на Изабель, он медленно и тщательно рвет фотографию на куски и, подбросив обрывки в воздух, выходит из комнаты.

Кусочки фотографии медленно опускаются. Вытянув руки, Изабель ловит их. Падающие звезды. Снежинки, падающие с неба, мерцая в лучах проникающего из окна света, кружась в потоке ветра. В потоке дыхания, покинувшего ее тело.

Вера, надежда, любовь

Из окна библиотеки Эльдон видит, как Энни, выйдя из стеклянного дома, спешит в сторону кухни. Он громко стучит по стеклу, но она не слышит и не видит его. С трудом справившись с защелкой, он поднимает раму и перегибается через подоконник.

– Энни! Энни! – позвал Эльдон.

Она останавливается, удивленная, словно птица вертя головой, пытаясь определить, откуда исходит этот голос.

– Энни, – снова зовет он уже тише. – Я здесь!

Она подходит поближе, чтобы лучше расслышать его слова. Лежа на подоконнике, он вдыхает поднимающийся снизу аромат роз. Этот запах в свежем воздухе утра особенно резко контрастирует с теплой затхлостью его комнаты.

– Слушаю вас, сэр, – говорит Энни.

– Не могла бы ты на минутку зайти ко мне? – спрашивает Эльдон, напуская на себя исполненный достоинства вид и втягивая свое тело внутрь комнаты, как рыбак вытягивает из океанских вод свою сеть, полную рыбы.

Закрыв окно, он подходит к столу с картами и ждет, когда она постучит в дверь. Долго ждать ему не приходится.

– Войди.

Этот внезапный вызов напугал Энни. При дневном свете и в присутствии мистера Дашелла она чувствует себя в библиотеке неуютно. Неужели он о чем-то догадывается? Например, что в комнате с детскими вещами в коляске под матрасом она прячет «Дэвида Копперфилда»? Первое, что видит Энни, когда ее глаза привыкают к полумраку библиотеки, это пыль. Открыв дверь, она создала сквозняк, который поднял пыль со всех этих бумаг, и она теперь клубится причудливыми облаками.

– Да, сэр? – снова спрашивает она. – Чем могу вам служить?

Сегодня с раннего утра она вместе с Изабель перевешивала черные драпировки в ее стеклянном курятнике-студии и теперь торопится вернуться к своим обязанностям в доме. Ей еще предстоит помогать кухарке готовить обед.

– Нет, Энни, не беспокойся, мне ничего не надо, – отвечает Эльдон. – Я просто подумал, что вот это могло бы быть тебе интересно.

Он проводит ладонями по карте, лежавшей поверх остальных.

– Это карта Ирландии, твоей родной страны. – говорит он и тут же мысленно обзывает себя дураком.

Естественно, она знает, откуда она родом.

– Ты когда-нибудь видела карту Ирландии?

– Нет, сэр. – Энни затаила дыхание.

– Тогда подойди ближе, – зовет Эльдон. Энни подходит к нему. До сих пор Ирландия представлялась ей только в связи с ее тяжелыми снами. Ее удивляет, что очертания острова плавные и продолговатые, наподобие яйца, а не узкие и длинные. Со стороны океана линия берега более изрезана, со стороны Англии ровнее, и весь остров производит на нее впечатление маленького крепыша.

– А вот здесь, – Эльдон указывает пальцем части находится графство.

Территория графства на карте закрашена розовым. Один мыс глубоко вдается в океан, а остальная часть напоминает мятый клочок туалетной бумаги, наклеенный на синее пространство моря. Эннис, Киллала, Килкенни, Ринеанна.

Названия этих мест сейчас ничего не говорят ей. Но, может быть, в одном из них она когда-то жила. Энни опускает палец туда, где написано «Килкенни», и осторожно ведет им по иззубренной береговой линии.

Эльдон молча наблюдает за ней. Он прекрасно понимает ее состояние, ему самому, чтобы убедиться в реальности чего-либо, необходимо к этому чему-либо прикоснуться.

– Хорошо, хорошо, – быстро произносит он. – Трогай, не бойся!

Слава богу, ему нечего было опасаться – ее пальцы в отличие от Изабель не испачканы химикалиями.

– Он такой маленький, – говорит Энни, обведя пальцем все Атлантическое побережье острова.