Сердце крестоносца - Эмилия Остен

Римильда спешилась и прошла следом за Фонтевро сквозь портик в пещеру, служившую здесь главным залом.

– Вас проводят в ваши комнаты, – сухо произнес Танкред. – Я выполнил свое обещание, больше я ничем вам не помогу. Только помните, что никто не сможет покинуть крепость без моего ведома.

Это прозвучало предупреждением: Римильда поняла, что ускользнуть на поиски брата или его могилы не получится. Ад и преисподняя! Вряд ли Танкред прикажет открыть люки и утопит несговорчивую гостью в туннеле, просто велит кому-нибудь из своих людей, выглядевших очень внушительно, схватить Римильду и держать, пока та не поумнеет. И никакой Родд не справится с прошедшим через множество битв крестоносцем.

Кажется, она все так же далека от завершения розысков, как была в Сидоне…

Вежливый слуга, облаченный в восточные одежды (Римильда так и не поняла, кто он – пленный сарацин, служащий своим победителям, или же человек из местных, нанятый за мелкую монетку), по приказу Танкреда провел Римильду и ее сопровождающих в отведенные им покои. Комнаты находились на самом верхнем ярусе, кажется, почти рядом с той террасой, что она видела снизу. Три широких окна выходили на порт и море. Что ж, место отличное. Особенно чтобы броситься со скалы. Это было бы очень романтично, но совсем непрактично. А практично – найти кого-нибудь, кто мог бы поведать о судьбе Кесруана немного больше, чем пожелал Фонтевро. Лучше всего для расспросов подошел бы очевидец.

Судя по всему, порядки в Гроте Тирона весьма отличались от куртуазных уложений Сидона. Кажется, здесь все были заняты делом, никто не шлялся по коридорам без цели. Решив, что самое подходящее время для расспросов – ужин, Рмильда послала Родда и Калев позаботиться об удобствах, то есть добыть воды, ванну и чистые простыни. Удивительно, но никаких проблем с этим не возникло.

Калев вернулась первой и поведала, что в этой части крепости есть такое чудо, как водопровод. Наверху, на плато, стоит резервуар с водой. Он нагревается от солнца. А уже оттуда вода по медным трубам течет в покои лорда и еще несколько комнат. В одной из таких комнат Римильду и поселили. Леди пришла в полнейший восторг, когда из трубы в ванну полилась тепленькая водичка.

Погрузившись по самую шею, Римильда вздохнула:

– Надеюсь, грязную воду здесь не выливают в окна. Хотя… я с удовольствием окатила бы Танкреда де Фонтевро.

– Нет, не выливают. – Калев все успела разузнать. Поистине неоценимая горничная! – По трубе же вода уходит вниз, в море.

– Роскошно живут, – снова вздохнула Римильда. – Солнце греет воду, море уносит грязь…

– И не говори, девочка моя. – Калев помогла хозяйке вытереться. – Только вот лорд Танкред не верит, что сможет это все удержать.

– Знаешь, теперь и я что-то не верю. – Римильда чувствовала, что очень устала. И хоть в чем-то она солидарна с нелюдимым Танкредом де Фонтевро. – Я и раньше считала, что Палестина – это страшная авантюра. Сейчас же я просто в этом уверена.

– К ужину здесь не сзывают, но столы накрывают на закате.

– Отлично.

В окна заглядывали уже последние лучики тонущего в море солнца.

В большом зале Фонтевро не оказалось, Римильду этот факт порадовал. Не очень удобно было бы приставать с расспросами к рыцарям прямо перед его носом.

Ближе к главе стола сидел красавец мужчина и с наслаждением поедал какую-то неопознанную птичку. Мужчина был черноволос, как многие здесь, безбород, но зато с пышными ухоженными усами. Увидев Римильду, он отложил птичку в сторону и встал, приветствуя даму. В глазах его зажегся неподдельный интерес. Только бы обошлось без серенад, тоскливо подумала Римильда. Впрочем, если люди Танкреда походят на него самого, опасаться нечего. Такие мужчины привыкли действовать, а не терять время на песнопения под окном. К тому же… Римильда невольно улыбнулась: здесь, чтобы докричаться до ее окна, нужно иметь поистине мощный голос.

Красавец мужчина широко улыбнулся в ответ:

– Разрешите представиться самому, раз уж лорда здесь нет. Я – Парис де Ритон, сенешаль Грота Тирона.

– Леди Римильда из Дауфа.

– Очарован.

Римильда едва удержалась, чтобы не поморщиться. Неужели она ошиблась? Неужели и здесь рыцари столь же галантны и столь же бесполезны, как и в Сидоне? Но нет, удалой сенешаль тут же исправил первоначальное не особо благоприятное впечатление о себе:

– Мой лорд сообщил мне, что вы – сестра Деневульфа, графа Мобри.

– Да, это верно. – Такой переход напрямую к интересующей ее теме порадовал Римильду. Кажется, ей удалось сразу же наткнуться на нужного человека.

– Мне жаль, что вам не удалось встретиться, – обронил Парис де Ритон.

– Вы знаете что-то о судьбе защитников Кесруана и о моем брате? – Римильда чувствовала себя гончей, напавшей на след.

Де Ритон усадил гостью на скамью, сам устроился напротив и охотно заговорил:

– Я – сенешаль, так что я оставался в Гроте, когда лорд Фонтевро выехал на помощь Кесруану. Армия под предводительством Ахмед-паши, одного из военачальников Саладина, внезапно показалась под стенами Кесруана. Наши союзники в Сирии должны были нас предупредить о таком повороте событий, но герцог Рено Гранье не так давно изрядно насолил тамошнему правителю, так что Ахмед-паше удалось застать Деневульфа врасплох. Прежде чем Мобри сумел послать гонцов за помощью, замок оказался в осаде. Наши наблюдатели увидели дым у горизонта, там ничего не могло так гореть, кроме Кесруана. Лорд Фонтевро немедля собрал отряд и бросился туда, но опоздал. Я сильно сомневаюсь, что он вообще смог бы существенно помочь. Он столкнулся всего лишь с арьергардом армии Ахмед-паши, однако бой пришлось выдержать жестокий. Лишь ночь прекратила битву. Утром наши люди обшарили горящие руины Кесруана, только вот спасти удалось немногих. Фонтевро отправился с новостями к герцогу…

– Так выжившие все же есть! – воскликнула Римильда. – Я должна их увидеть!

– Всего несколько слуг и пара солдат, – грустно покачал головой Парис. – Сожалею, но вашего брата среди них нет.

– Я все равно должна с ними переговорить, – настаивала Римильда. – Вдруг он в плену…

– Если бы это было так, паша бы уже затребовал выкуп. – Значит, ее рассуждения по поводу выкупа были верны, если сенешаль предполагает точно так же.

– Он может быть без сознания… – Римильда цеплялась за последнюю надежду.

– Таких пленных сарацины не берут.

– Я не хочу ничего слышать. Я хочу увидеть выживших.

Парис де Ритон внимательно посмотрел в лицо девушке, медленно кивнул и поднялся.

– Хорошо, я провожу вас.

Римильда шла за Ритоном, едва сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть его в спину, заставляя идти быстрее. В конце концов они оказались в большом, но скудно освещенном помещении. Кажется, это место находилось глубоко в скале, если вообще не под землей. Вдоль стены стояли тюфяки, на которых лежали раненые, перевязанные люди. Кажется, здесь был госпиталь. У стола со свечой сидел маленький сгорбленный старик в чалме. Парис обратился к нему на местном языке, тот что-то ответил.