Викинг - Фабио

– Ну, вы, серые, подвиньтесь, – он легонько растолкал «зверюшек» и улегся в середину между ними. – Пусть я оказался в Валгалле, пусть в Хеле, но я устал и хочу спать. Эти полеты во времени меня совершенно утомили. Такое ощущение, будто я прожил каждый из этих тысяч годов.

Ему с трудом удалось втиснуться, между телами лежащих рядом волков и забраться под теплые шкуры, которыми была покрыта его постель. Почувствовав как его «зверюшки» вновь начали облизывать его лицо и выражать свою любовь, он застонал от досады. Голова у него все еще гудела от удара сумасшедшей валькирии, все тело ныло после утомительной борьбы с ледяными океанскими волнами. И это не говоря уже о том потрясении, которое выпало на его долю сегодня. Подумать только! Еще утром он проснулся в комфортабельном особняке на улице залитой теплым весенним калифорнийским солнцем, а лег спать в какой-то вонючей, пропахшей дымом норе на звериных шкурах! Есть от чего сойти с ума: никто не скажет, что его состояние близко к цветущему.

Он оказался исторгнут из своего уютного существования в двадцатом столетии и заброшен в самые мрачные грубые века европейской истории, в которых его ждали кровавая яростная вражда и валькирия, жаждущая прикончить его. Через это таинственное временное кольцо, окно, дверь, или как там его назвать, его занесло прямиком в жизнь Виктора Храброго, и только Господь знает, что с ним случится завтра.

На другом берегу фьорда беспокойно ворочалась в своей постели Рейна Похитительница. Ну почему ей никак не удается забыть эту странную встречу с Виктором Храбрым? Почему она все время думает о нем? И почему ее волнует, вспоминает ли он ее? Может быть, этот викинг возвратился из Валгаллы совсем не богом, а страшным колдуном, и теперь он будет ее постоянно мучить?

Но несмотря на все эти домыслы и сомнения, Рейна знала одно – сейчас этот человек, ее враг, заинтересовал ее больше, чем когда-либо, и если она станет о нем думать, то ничего хорошего это ей не принесет. Виктор ничем не отличался от других грубых варваров, которые захватили ее в детстве, лишили свободы. Это такие как он, разрушили ее жизнь, убили отца и маленького братца. Она не успокоится, пока не убьет всех викингов и не позволит колдовским чарам Виктора Храброго отвратить ее от поставленной цели.

Завтра она отправится на другой берег фьорда и проникнет на территорию своего врага. Завтра она с ним покончит… Может быть после этого ее любопытство будет утолено сполна… как и чувство мести.

ШЕСТЬ

– Доброе утро, господин!

Первым человеком, с которым Виктор встретился назавтра, выбравшись из-под шкур, была его ключница и домохозяйка, стоявшая возле открытого очага, расположенного в центре комнаты. Женщина помешивала какое-то варево, кипевшее и булькавшее в огромном металлическом котле, висевшем над сложенным из камней кострище. Виктор потер глаза, заслезившиеся от едкого дыма.

Он проснулся почти час назад и сразу испытал потрясение от той реальности, которая его окружала. Сначала ему даже показалось, что это продолжается все тот же кошмарный сон, который мучил его всю ночь. Затем, осознав, что все случившееся ему не снится, Виктор сразу, вообще, пожалел, что открыл глаза.

Волки разбудили его задолго До рассвета, и ему пришлось встать и выпустить их в холодную предутреннюю тьму, после чего он вернулся в свою опочивальню и стал одеваться. В сундуке оказались некоторые вещи из гардероба того, погибшего Виктора – грубая белая рубаха до колен, кожаная куртка, коричневые холщевые штаны и сапоги из мягкой кожи. Вся одежда прекрасно ему подошла, и он оделся перед большим серебряным блюдом, которое использовал вместо зеркала. Затем, при помощи какого-то омерзительного дурно пахнущего мыла и тупого лезвия он побрился и привел в порядок волосы, воспользовавшись примитивным гребнем, вырезанным из моржового клыка.

Закончив утренний туалет, Виктор отправился обследовать дом. Он осмотрел несколько комнат и был поражен тем, что его «дворец», оказывается, полон людей. Рабыни разных возрастов приветствовали своего вернувшегося ярла с почтительным благоговением и стыдливыми улыбками. Все были заняты какими-либо делами. Здесь просыпались должно быть, очень рано. В одной крохотной комнате Виктор с удивлением увидел как женщины пряли шерсть и ткали грубое полотно. В другой комнате он, с огромным интересом посмотрел на приготовление пахты и сыра. В третьей проследил за тем, как месили тесто и резали овощи. Все было удивительно необычно и… и так знакомо!

Наконец, Виктор встретился со своей ключницей.

Это была высокая, худая женщина средних лет: из-под домашней шапочки у нее выбивались пряди серебристых седых волос, а тонкие, резкие черты совсем не придавали обаяния ее сухому лицу. Виктор с интересом взглянул на две фибулы, застегнутые у женщины на плечах, при помощи которых поддерживалось ее одеяние. Одна застежка представляла из себя простое украшение, сочетание металлических узоров с маленькими кусочками янтаря. Другая фибула давала представление о том, кем была ее владелица; от нее вниз свисала цепочка с кольцом, на котором висели разные предметы хозяйственного обихода: ключи, ножницы, иголки, маленький нож и пара маленьких кожаных мешочков.

– Ты должно быть Хельга, – пробормотал он.

– Да, хозяин, – ответила женщина, опустив глаза. – Хитрец Канут сказал мне, что ты возвратился из Валгалла.

– Полагаю, что сегодня все селение только об этом и говорит, – предположил Виктор.

Женщина посмотрела на него отсутствующим взглядом и спросила:

– Ты голоден, хозяин?

Теперь он и сам почувствовал, что просто умирает от голода, хлопнул в ладоши и улыбнулся.

– Да! Воскресение из мертвых, знаешь ли, пробуждает у мужчин просто волчий аппетит!

Смущенно нахмурившись, Хельга взяла миску и плюхнула туда жидкой овсяной каши, затем схватила ложку и поставила еду на стол. Виктор сел на стул с изящными резными ножками и высокой спинкой, взял грубой металлической ложкой немного горячей каши и снял пробу. Еда была скорее похожа на слегка разваренные зерна, чем на кашу, и хотя вкусной ее назвать было нельзя, все же есть это было можно.

Хельга поставила перед воскресшим конунгом металлический сосуд, в котором было какое-то комковатое белесое варево с резким запахом. Виктор поморщился.

– А это что такое?

– Сыворотка, господин. Ты пьешь это по утрам.

– Да? – он с сомнением посмотрел на напиток. – А больше ничего нет?

– Есть эль или пахта.

– А-а! Пахта – это хорошо!

Ключница пожала плечами и, взяв кружку, ушла с ней, но тут же вернулась с другой, наполненной густой пахтой, приятной на вкус, особенно если ее немного охладить.