Цыганская свадьба - Барбара Картленд

В голосе маркиза звучали нотки гордости: Рэкстон-хауз всегда был ему очень дорог.

— Я не думала, что английские дома окажутся настолько красивыми, — сказала цыганка.

— Вы говорите так, словно оказались в Англии совсем недавно.

— Да, я здесь впервые.

— Как вас зовут?

— Савийя.

— Какое необычное имя!

— Вам оно может показаться странным, — ответила она, — но среди моего народа это довольно обычное имя.

— А что это за народ? — осведомился маркиз.

Секунду ему казалось, что девушка не станет отвечать, но в конце концов она сказала:

— Мы — калдераши.

Увидев, что ее собеседнику это ничего не говорит, она добавила, поясняя:

— Мы — ювелиры, кузнецы, лекари, музыканты и колдуны.

— Колдуны!? — изумленно переспросил маркиз, а потом сам себе ответил: — А, вы имеете в виду гадание, предсказание судьбы и все такое прочее? Насколько я знаю, цыгане этим славятся!

Савийя слабо улыбнулась, но в улыбке ее чувствовалась некая доля насмешливости. Немного помолчав, она тихо промолвила:

— Я должна поблагодарить вас, милорд, за то, что вы распорядились, чтобы за мной хорошо ухаживала и лечили. Это было очень приятно.

— Могу себе представить! — сказал маркиз. — Вероятно, вы раньше никогда не спали под крышей дома?

Она опять довольно странно улыбнулась, и у маркиза создалось впечатление, что он сказал нечто нелепое. Однако он поспешил уверить себя, что у нее просто такие манеры.

— Откуда вы? — спросил он. — Я имею в виду — из какой страны вы приехали?

Она помедлила, ничего не отвечая, и в эту секунду открылась дверь и в библиотеку вошел Преподобный.

— А, вот и вы, милорд! — воскликнул он. — Мне сказали о вашем приезде. Очень приятно снова приветствовать вас дома. Вижу, вы уже познакомились с моей новой ученицей.

Пожимая Преподобному руку, маркиз изумленно переспросил:

— С вашей новой ученицей?

— У Савийи необыкновенно светлая головка, а память такая, какой я еще ни у кого не встречал! — с энтузиазмом воскликнул Преподобный.

Вид у маркиза был весьма удивленный.

— И все в одной хрупкой фигурке? — сказал он.

— Может, вы мне и не поверите, милорд, но она вбирает в себя новые знания, точно губка! На мой взгляд, у нее просто феноменальные способности! — восхищался Преподобный, словно Савийи рядом с ними не было.

Она слушала юс разговор, но маркиз заметил, что на губах у нее играет все та же слабая, чуть ироничная улыбка.

— У меня было представление, — медленно произнес он, — хотя, конечно, оно могло быть ошибочным, что цыгане не умеют ни читать, ни писать.

— Это правда, — подтвердила Савийя. — И не хотят этому учиться. Они запоминают то, что слышат. И среди вас есть специальные рассказчики, которые превращают наши легенды в поэмы и песни. А потом, цыгане все время переезжают с места на место, и книги просто некуда было бы девать.

— И тем не менее, — сказал маркиз, — судя по тому, что я сейчас услышал, вы читать умеете!

— Я — исключение!

И все с той же чуть насмешливой улыбкой она добавила:

— Но, видите ли, я — колдунья!

— Колдунья? — переспросил маркиз.

— Конечно! — подтвердила она. — Иначе я не заслужила бы того лестного отзыва, который только что дал обо мне этот преподобный джентльмен!

Маркиз был заинтригован.

— Вы оба должны рассказать мне об этом подробнее, — заявил он. — Прежде всего, я хочу знать, откуда Савийя приехала и почему ее народ решил посетить Рэкстон, и, похоже, в первый раз.

— Я узнал — не от Савийи, а от других людей по соседству, — ответил Преподобный, — что у цыган существуют определенные места, которые они посещают по очереди. Как я уже говорил вам, милорд, Рэкстон находится в числе таких мест благодаря решению вашей бабки.

— Я это не забыл, — коротко ответил маркиз. — Меня заинтересовало то, что оно привлекло не только английских цыган, но и иностранных.

— Все цыгане — иностранные, — сказала Савийя. — Мы ни одно место не называем родиной.

— А почему?

— Мы приговорены к тому, чтобы кочевать по всей земле, — ответила она. — Возможно, во искупление прошлых грехов, а может быть, потому, что для нас это — счастье.

Маркиз присел на край письменного стола.

— Вы не будете любезны ответить мне на тот вопрос, который я уже вам задал? Откуда вы только что приехали?

— Из Германии.

— А до того?

— Мы проехали через Польшу и Россию!

— Дайте-ка вспомнить, — сказал маркиз. — У меня такое впечатление, что русские обращаются с цыганами совсем не так, как в других странах. Это правда?

— Во всех странах были периоды, когда там преследовали цыган, — ответила ему Савийя, — но Россия всегда оставалась исключением. Там у нас совсем другой статус.

— Почему? — заинтересовался маркиз.

— Из-за нашей музыки. И потом русским очень нравятся наши танцы.

Взглянув на стройную фигурку, маркиз впервые осознанно подумал, что даже когда девушка стоит совершенно неподвижно, в ней ощущается такая грация, какой он не видел ни у одной другой женщины.

— Вы — танцовщица? — спросил он.

Савийя кивнула.

— Меня учила моя мать, а она была дочерью одной из самых лучших цыганских танцовщиц России. Аристократы, вплоть до великих князей, сражались друг с другом за возможность пригласить ее в свои личные театры. А несколько раз она танцевала перед русским царем.

— Удивительно, правда? — воскликнул Преподобный. — Вот о таких-то вещах мне всегда и хотелось услышать. Но прежде у меня не было возможности что-нибудь узнать о цыганах.

— Расскажите нам еще что-нибудь, — попросил у Савийи маркиз.

— Чтобы вы могли над нами насмехаться? — осведомилась она.

— Вы прекрасно знаете, что я этого делать не намерен, — совершенно серьезно сказал он. — Мне не менее интересно, чем Преподобному: мы оба только что поняли, как прискорбно невежественны во всем, что касается вашего народа.

— Цыгане предпочитают, чтобы о них ничего не знали, — ответила Савийя. — Нам выгодно казаться таинственными, чтобы после нашего отъезда о нас мало что могли бы вспомнить.

Тут в комнату вошел лакей с сообщением о том, что кому-то из местных жителей необходимо поговорить с Преподобным.

— Не уезжайте, пока я не вернусь, милорд! — взмолился он.

— Я никуда не тороплюсь, — успокоил его маркиз.

Когда за его старым другом закрылась дверь, маркиз сказал Савийе:

— Давайте сядем и поговорим.

С этими словами он прошел к окну, у которого в летнее время стояли удобные кресла, чтобы из библиотеки можно было любоваться зеленым бархатом подстриженных газонов, живой изгородью из тиса и начинавшимся за нею огородом с душистыми травами.