И исходит дьявол - Деннис Уитли

Герцог почувствовал, как Мэри Лу навалилась на него, слабыми руками ухватилась за плечо и соскользнула на пол. Напряжение оказалось слишком большим, и она упала в обморок. Он не мог ничего сделать для нее — зверь был почти над ним.

Он задержался на самой границе пятиугольника, передние копыта скользили по полу, а задние ноги топтались на месте, как будто натолкнулись на невидимый барьер.

С выражением испуга и боли зверь резко дернул мощную голову вверх, как бы спасаясь от раскаленного докрасна прута. Он попятился, пофыркивая и издавая тихое ржание, пока не уперся задом в книжные полки.

Ричард наклонился приподнять обмякшее тело Мэри Лу. В своем страхе они бессознательно отступили от центра к самой черте круга. Нечаянным движением ноги Итон опрокинул одну из чашек со святой водой. Вода растеклась по полу.

Моментально комнату заполнило триумфальное дикое рычание, вырывающееся откуда-то прямо из-под ног. За пределами круга вновь появилось беспозвоночное мешкообразное существо. Его тело вибрировало с бешеной частотой. Оно изрыгало звуки торжествующей радости. С бешеной скоростью невидимый наездник направил жеребца в образовавшуюся в защитном барьере брешь. Черное чудовище рванулось, сокрушая свечи и остальные защитные средства. Оно нависло над друзьями огромным темным брюхом почти на уровне голов. Огромные копыта застыли в пространстве, готовые размозжить их черепа.

Ричард в этот самый момент пытался распрямиться, крепко обхватив руками и прижав к себе бесчувственную Мэри Лу. Де Ришло один возвышался над ними, обливаясь холодным потом, который буквально струями стекал по худому лицу.

Казалось, что пришел конец. И тогда герцог использовал свой последний резерв и сделал то, что не должно использоваться никогда, кроме единственного случая, когда разрушение грозит самой душе. Четким твердым голосом он произнес последние две строчки из укрепляющего дух Ритуала Суссаммы.

Вокруг тела жеребца на секунду образовалось кольцо из полоски света, и, словно ударенный гигантским кнутом, он откинулся назад. Видение моментально рассыпалось на маленькие комочки тускнеющего света. Конь растворился в молчаливые тени.

Таинственные и непобедимые силы Князей Света и Вечности ответили на призыв и спасли четыре маленьких затухающих огонька, которые едва тлели в почти неподвижных человеческих телах.

Абсолютная тишина опустилась на комнату. Было настолько тихо, что де Ришло слышал отчаянно бьющееся сердце Ричарда. Однако он знал, что этой чрезвычайной мерой они вынесены из своих тел на пятый астральный план. Меркнущее сознание говорило ему о невозможности возвращения назад. Чтобы обратиться к самой сути света, необходимо иметь почти сверхчеловеческую смелость, поскольку Прана обладает энергией и силой, совершенно недоступной пониманию человеческим сознанием. Она разрубает темноту мощным лучом света силой в миллионы свечей, который вбирает в себя все более слабые очаги света, не говоря уже о маленьких огоньках душ людей.

На какое-то мгновение друзьям показалось, что чья-то могучая рука вырвала их вверх из комнаты и они уже смотрят на нее откуда-то с высоты. Пятиугольник превратился в пылающую звезду, а их тела стали темными тенями посредине. Покой и тишина смерти проходили над ними огромными, всепоглощающими волнами. Они находились над домом. Кардиналз Фолли уносился все дальше и дальше назад, пока не превратился в черную точку на горизонте. Затем все исчезло.

Время остановилось и замерло. Их души пронзили тысячи и тысячи лет. Превратившись в мириады сияющих атомов, они кружились в бесконечной, неизмеримой пустоте, опускались, взмывали вверх и снова кружились в безмолвной стратосфере, лишенные каких-либо чувств и ощущений. Повинуясь неуловимому, легкому импульсу, они стремительно проносились на глубине многих саженей по бурлящим скрытым течениям не обозначенного на картах моря.

Но вечность вернулась в земное время, и далеко-далеко внизу они вновь увидели дом… темную комнату… лежащие в пятиугольнике собственные тела. В сверхъестественной тишине медленно оседала пыль веков…

…Она падала мягко, неосязаемо и неощутимо, подобно крошечным частичкам лебяжьего пуха, и все вокруг, и их тела, и пол комнаты, покрывалось тончайшим слоем серой пудры.

Де Ришло поднял голову. Он чувствовал себя так, как будто вернулся из длительного путешествия и проспал подряд много суток. Герцог провел рукой по глазам и увидел знакомые книжные полки пол у затемненной библиотеки. Плафоны над карнизом замигали и вспыхнули полным светом.

Мэри Лу пришла в себя и с трудом поднялась на колени. Ричард дрожащими руками ласкал ее и тихо приговаривал:

— Мы в безопасности, родная, все позади.

В глазах Саймона уже не было больше страшной одержимости маньяка. Герцог не помнил, чтобы он его развязывал, но Саймон стоял перед ними на коленях и выглядел таким же нормальным, каким был в самом начале этой ужасной безоружной схватки.

— Да, мы спасены — а с Мокатой покончено. — Де Ришло провел рукой по глазам, как если бы они все еще были затуманены. — Сегодня ночью против нас был послан Ангел Смерти, но ему не удалось уничтожить нас, а он никогда не возвращается в свое Царство тьмы с пустыми руками. Моката вызвал его — Моката и должен расплачиваться.

— А а ты уверен в этом? — Саймон так и замер с открытым ртом.

— Абсолютно! Древний закон возмездия не дает осечек. Он должен быть мертв еще до утра.

— Но-но, — возразил Саймон, запинаясь. — А ты не забыл, что Моката никогда не делает такие вещи сам? Он вводит других людей в гипнотический транс и творит через них свои дьявольские дела. Один из таких проводников, которые в его власти, может расплатиться за сегодняшнюю работу.

Едва он закончил говорить, как раздался звук бегущих ног по каменному настилу террасы. Сокрушительный удар тяжелого ботинка пришелся прямо по середине нижней, деревянной части французского окна.

Створки распахнулись, и в проеме появился не кто иной, как Рекс. Осунувшийся, взъерошенный с ввалившимися глазами, с мертвенно-бледной маской страха и ярости на лице.

Он постоял там какое-то время, уставившись на них как на привидения. На руках он держал тело женщины — ее вьющиеся волосы перекинулись через правую руку, а длинные ноги в шелковых чулках свободно свешивались с левой.

Внезапно две большие слезы выкатились у него из глаз и медленно потекли по небритым щекам. Затем он нежно положил тело на пол, и они увидели, что это была Танифь, и поняли по ее странной, неестественной неподвижности, что она мертва.