Пророки - Либба Брэй

Она уже подобралась так близко – еще немного, и можно было бы увидеть лицо убийцы. Слезы разочарования стекали по ее лицу. Полицейский смягчился и похлопал ее по плечу.

– Пойдем отсюда поскорее, милая.

Она позволила увести себя с места преступления и принялась лихорадочно обдумывать увиденное. Неужели эта мелодия имела какое-то значение? Ее насвистывал убийца, или Эви знала ее откуда-то еще? Неужели это та же самая мелодия? Безо всяких сомнений, да. Она была совершенно уверена.

Команда уборщиц в накрахмаленных передниках с ведрами и швабрами в руках выстроилась у двери.

– Ничего не трогать! – в один голос взвыли Уилл с Маллоем. Совиный человечек прогнал уборщиц щелчком пальцев, и они удалились в коридор, ожидая дальнейших распоряжений.

– Нам с тобой опять не повезло, Уилл, – сказал Маллой.

Моргая от яркого света, они вышли на 23-ю улицу и тут же были захвачены врасплох толпой репортеров, которые стремились перекричать один другого. Сверкнула вспышка, и Эви заморгала, разгоняя золотистые пятна перед глазами.

– Стервятники! – проворчал Маллой. – Освободите дорогу!

К ним подбежал Вудхауз с блокнотом и карандашом в руке. Его непокорная челка сегодня была зализана назад, но одна прядь выбилась и свисала над левым глазам, как вуалетка. Эви от всего сердца понадеялась, что он ее не выдаст.

– Прошу прощения, джентльмены! Вудхауз, газета «Дэйли Ньюс». Слышал, что у вас еще одно происшествие. И уже не какая-то танцорка из Бруклина или беспризорник с Вест-Сайда.

– Уйди с дороги, дятел Вуди, – прорычал Маллой.

Тот совершенно не был смущен оскорблением. Он быстро посмотрел на Эви и затем повернулся к Уиллу.

– Каково ваше мнение, профессор? Полицейским, наверное, приходится несладко, если они привлекают к расследованию гражданское лицо. Что это – война гангстеров? Проделки анархистов? Коммунистов? Членов рабочего союза? – Вудхауз улыбнулся. – Или фантастического монстра?

– Скорее всего это был репортер! – поддразнил Маллой. – Почему бы тебе не написать об этом, Вуди? Дайте нам хотя бы малейшую возможность отправить всех вас посылкой в Россию.

– Свобода прессы, детектив.

– Свобода шакалов, я бы сказал. То, как вы играете фактами и подтасовываете сведения, просто возмутительно. Скоро мы все будем читать новости такой же степени достоверности, как рыбацкие байки моего деда.

– Цель анархистов – подорвать государственные устои, – с отсутствующим видом сказал Уилл, словно отвечая на предыдущую реплику. – Они хотят устроить хаос, разрушить существующий порядок. Все это методично и запланировано.

Репортер принялся черкать что-то в блокноте.

– Получается, это все-таки фантастический монстр?

– Приятель, ты не слишком ли молод, чтобы заниматься подобными вещами? – одернул его Маллой.

– Настала пора избавиться от старых пыльных мешков, робко корябающих занудные истории. Добавить свежей крови, я бы сказал, во всех смыслах. Это новый мир. Людям нужна интрига, да понакрученнее. Немного энергетики. Разве не так, мисс О’Нил?

Эви ничего не сказала.

– Удачи в поисках, – отшил его Маллой.

– Я не верю в удачу, я верю в упорство. Профессор, мы с вами можем составить неплохой тандем и задержать преступника, вывести его на чистую воду. Что скажете?

Дядя Уилл коснулся шляпы, прощаясь, и зашагал в сторону Шестой авеню. Ти-си подскочил к Эви.

– Наверное, там творится что-то тошнотворное – ты вся дрожишь, бедняжка. Давай-ка я тебе помогу. Простите ребята, простите, дайте пройти.

Вудхауз завел Эви за полицейский фургон, в сторону от суеты. Открыв внутренний карман пиджака, он показал ей фляжку:

– Тебе не нужно сжиженной храбрости?

Эви отпила глоток, затем второй.

– Спасибо тебе.

– Пустяки. Лучше расскажи, что там творилось.

Эви описала ему какие-то детали, намеренно умолчав о некоторых других.

– Если тебе что-нибудь понадобится, только дай знать своему приятелю Ти-си.

– Я хорошо это запомню, мистер Вудхауз.

Сделав еще глоток из фляжки, Эви поправила шарф.

– Как я выгляжу?

Вудхауз ухмыльнулся:

– Сногсшибательно, царица Савская.

– Пусть твой папарацци щелкнет меня с левой стороны – так я более фотогенична. И эта фотография должна быть недружелюбной, будто снята без моего разрешения. Ты понял?

Вудхауз хитро улыбнулся:

– Понятное дело.

– В мире не существует людей страшнее, чем хладнокровные убийцы. Хотя нет, есть еще репортеры, – громко сказала Эви, стремительно выходя из-за машины и профланировав мимо цепи полицейских, сдерживавших толпу репортеров.

Слегка обернувшись, она задержалась на мгновение – ровно настолько, чтобы фотограф «Дэйли Ньюс» успел сделать снимок. Забросив шарф за плечо, она побежала к Уиллу и поджидавшей машине.

Когда она уселась внутрь, ее настигла головная боль. Откинувшись на спинку сиденья, Эви принялась наблюдать, как мимо проплывает Шестая авеню. На соседнем переулке компания мальчишек играла в бейсбол, пребывая в блаженном неведении о жестокости этого мира. Эви надеялась, что они смогут быть такими как можно дольше. Маллой на переднем сиденье быстро строчил что-то в свой блокнот. Из-за скрипучего звука карандаша у нее разболелось сердце. Эви закрыла глаза и, сама того не замечая, принялась насвистывать мелодию, которую слышала в воспоминаниях.

– Давненько я ее не слышал, – заметил Маллой.

Эви подскочила на месте.

– Вы ее знаете? Что это за мелодия?

– «Страшный Джон, Страшный Джон, в белый фартук наряжен. Вскроет горло, кости заберет и за пару камней толкнет», – пропел Маллой. – В моем квартале пели эту страшилку, чтобы держать в послушании нас, детей. Говорили, что если мы не будем слушаться, может прийти Страшный Джон и забрать нас.

– Кто?

– Страшный Джон. Джон Гоббс. Расхититель могил, аферист и убийца. В своем доме он хранил трупы жертв – это тот особняк в старом городе.

– Он не может стоять за этими убийствами?

Маллой снисходительно ей улыбнулся:

– Вряд ли, мисс О’Нил.

– Но почему?

Он прекратил писать и посмотрел ей в глаза:

– Потому что Джон Гоббс был казнен более полувека назад.

Глава 34

Страшный Джон

Не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, Эви спешила за Уиллом в музей, по пути доказывая ему свою точку зрения.

– Я слышала эту мелодию, когда держала в руках пряжку Руты Бадовски, и сейчас, когда прикоснулась к кольцу Мэриуэзера.

– Разве я не просил тебя ни при каких обстоятельствах не делать этого?

– А что, если мы упустили какой-то важный момент? Что, если наш убийца возомнил себя наследником Джона Гоббса?