Талисман египетской царицы - Наталья Александрова

Алиса чувствовала какую-то постороннюю, непривычную силу, которая не позволяла ей отдать камень. Как будто сам камень сопротивлялся такому решению, как будто он хотел остаться у нее.

Алиса дотронулась до кулона, который висел у нее на шее, и почувствовала исходящее от него тепло. Тепло и силу.

– Я не отдам камень, – проговорила она тихо, но твердо.

– Ах, вот как… – отозвалась ее собеседница после короткой паузы. – Не отдашь? Ну, тогда пеняй на себя…

Алиса положила трубку и прислушалась к себе. Камень продолжал греть ее кожу мягким теплом, стало быть, она все сделала правильно.

И в этот самый момент она вспомнила, что не видала тот злосчастный нож с перламутровой ручкой с того самого времени, когда Глеб побывал в квартире в ее отсутствие и забрал все мало-мальски ценные вещи. Стало быть, нож был у него! И она, Алиса, не могла им воспользоваться для убийства! Но как это доказать, тут же задумалась Алиса, вряд ли в милиции поверят ей на слово. И как бы в ответ на ее мысли снова раздался телефонный звонок.

– Ну что еще, – недовольно сказала она в трубку, думая, что звонит все та же шантажистка, – кажется, мы все уже обсудили! Я не…

– Прошу прощения, – раздался в трубке вежливый мужской голос, – я говорю с Алисой Леонидовной Окуневой?

– Да, я вас слушаю, – Алиса прикусила язык.

– Вас беспокоит следователь Гусев, – сказал мужчина, – попрошу вас прибыть завтра ко мне для беседы.

– Это по поводу убийства? – пролепетала Алиса, разом растеряв все свое мужество.

– Разумеется. И не забудьте паспорт.

Она с трудом смогла записать адрес – так дрожали руки.

Дверь каюты распахнулась. На пороге появился коренастый широкоплечий офицер, легат Марк Фурний.

– Император! – воскликнул он хриплым, возбужденным голосом. – Выйди на палубу, твоим солдатам нужно увидеть своего повелителя! Увидев тебя, они станут сражаться как львы!

– Вряд ли их воодушевит мой вид, – Август пытался шутить, но лицо его было бледно как бумага, под глазами залегли глубокие тени. Он не переносил качки и сейчас жестоко страдал от морской болезни.

Однако Фурний не уходил, и Август, сделав над собой усилие, поднялся со скамьи. Он велел слуге подать губку, смоченную уксусом, и протер лицо. Затем выдавил в стакан холодной воды половинку лимона и выпил, морщась. Лучше не стало, но Август все же вышел на палубу, опираясь на плечо Марка Фурния.

Его личный корабль стоял чуть позади боевого строя, на выходе из залива. Отсюда было хорошо видно, как проходит сражение.

Тяжелые, мощные корабли Марка Антония занимали середину пролива. Как плавучие крепости, они покачивались на волнах, медлительные, неповоротливые, неспособные к маневру. Носы их были окованы медью, высокие борта обшиты дубовыми брусьями. Вокруг них сновали легкие биремы и либурны Августа, как охотничьи собаки вокруг медведей. Один из легких кораблей попытался протаранить борт плавучей крепости, но таран разбился в щепки. Другие корабли проворно маневрировали, осыпая противника градом стрел и метательных снарядов. С тяжелых кораблей Антония отвечали выстрелами катапульт, установленных в палубных башнях, метали зажигательные снаряды. Несколько легких бирем окружили плавучую крепость, на ее борт закинули абордажные крючья, и завязалась кровавая схватка.

В это время Марк Фурний закричал, перекрывая грохот боя:

– Слава Октавиану Августу!

Легионеры обернулись на крик, увидели бледного полководца, закутанного в багряный плащ, и бросились на вражеский корабль с дружным криком:

– Да здравствует император!

На левом фланге началось движение. Несколько плавучих крепостей сдвинулись с места, либурны Августа пошли на прорыв. В это время в глубине залива, позади главного боевого строя, поднял паруса длинный приземистый корабль с тремя рядами весел. Пользуясь попутным ветром, корабль быстро набрал ход и помчался на юг.

– Чей это корабль вышел из боя? – спросил Август, повернувшись к Фурнию. Тот вгляделся в цветные паруса и уверенно проговорил:

– Это галера Клеопатры.

Словно в подтверждение его слов, вслед за первым кораблем развернулись и вышли из боя остальные египетские суда, оставив тяжелые корабли Антония без прикрытия.

Плавучие крепости сломали боевой строй и начали отступать в глубину залива.

К кораблю Августа подошла легкая пентера, с нее перебросили трап, на борт взбежал посыльный от командующего флотом Марка Випсания Агриппы.

– Император, победа в наших руках! – воскликнул он с веселой злой радостью. – Египетская царица бежала, и Марк Антоний последовал за ней! Его флот лишен командира! Еще одно усилие – и флот противника будет разбит!

– Славно, – проговорил Август, и лицо его перекосилось – морская болезнь мучила императора, как простого смертного. Он развернулся и ушел обратно в каюту, предоставив легатам и военачальникам довершить начатое.

– Сюда нельзя! – раздался у входа истеричный голос служанки. – Царица не хочет никого видеть!

– Прочь с дороги! – ответил грубый мужской голос, и на пороге царской опочивальни появился римский офицер в простом походном плаще и запыленном шлеме.

Клеопатра поднялась с ложа и шагнула навстречу римлянину.

Она понимала, что значит его появление, но встретила его с подобающим царице величием. Глаза ее метали молнии, лицо бледно от гнева.

– Кто ты, что посмел нарушить мой покой? – спросила она холодным, суровым голосом, от которого в прежние времена робели цари и полководцы.

Похоже, и этот римский солдафон тоже немного оробел. Остановившись в нескольких шагах от царицы, он откашлялся и хрипло проговорил:

– Гай Семпроний, центурион шестой центурии десятого Стремительного легиона!

– Центурион? – презрительно повторила Клеопатра. – Что же тебе нужно, центурион?

– Я пришел, чтобы передать тебе волю Цезаря Октавиана Августа. Император повелевает тебе немедленно явиться к нему в ставку.

– Цезарь? – негромко произнесла царица, словно пробуя это имя на вкус. – Я знала одного Цезаря, но его уже нет в живых. Другого Цезаря не должно быть и не будет…

Центурион сделал вид, что не расслышал ее слов.

– Так что же передать императору? – спросил он нетерпеливо.

– Передай ему, что Клеопатра, царица Верхнего и Нижнего Египта, удостоит его своего посещения! И еще скажи, что к царице не следует посылать унтер-офицеров!