Библиотечная полиция - Стивен Кинг

Мы превратили детскую читальню в настоящую темницу ужасов. — Голос Дейва предательски дрогнул. — В пыточную камеру для детей. Мы вдвоем — Арделия и я. Но вот что удивительно — дети всякий раз возвращались. За новой порцией страха. И никогда… никогда не рассказывали родителям. Арделия за этим следила.

— Но сами родители! — вдруг вскричала Наоми так, что Сэм от неожиданности подскочил. — Ведь они-то наверняка видели…

— Нет! — прервал ее Дейв. — Родители не замечали ровным счетом ничего. Единственной страшилкой была для них Красная Шапочка. Этот плакат висел у нас постоянно, а вот остальные Арделия вывешивала только перед детским часом, ну и еще в субботу утром. Она ведь, Сара, не людского роду-племени была. Это вы должны себе четко уяснить. Это дьявольское отродье всегда наперед знало, когда зайдут взрослые, и успевало подменить мои творения на невинные плакаты с призывами вроде «ЧИТАЙ И РАДУЙСЯ!».

В те дни я дневал и ночевал в библиотеке. Заказов у меня уже давно не было, и жил я только на старые сбережения. Довольно скоро я начал потихоньку расставаться с вещами: продал телевизор, гитару, машину, а в конце концов — и собственный дом. Но мне это все было до лампочки. Главное, что я был рядом с ней. Ну а будучи все время рядом, я не мог не замечать, что творится в библиотеке. Во время детского часа дети обычно рассаживались вокруг Арделии на стульчиках. А я, небритый, в замызганном комбинезоне, вечно подшофе, устраивался в дальнем углу. Арделия читала вслух — свои излюбленные кошмарные рассказы, — а посередине вдруг умолкала и, наклонив голову, прислушивалась. Детишки начинали тревожно ерзать, но смотрели почему-то в другую сторону, словно просыпались после глубокого сна.

«Сейчас придут взрослые, — говорила она, улыбаясь. — Мы ведь должны как следует приготовиться к их приходу, не правда ли? Есть среди вас хорошие детки, которые мне помогут?»

И все дети как один тут же тянули руки, ибо хотели быть хорошими. Ведь мои плакаты очень недвусмысленно давали знать, какая участь может постигнуть плохих детей. Даже я, пьяный в стельку, послушно тянул руку наравне с ними. Потом одни из них снимали со стен мои плакаты, а другие вынимали из ящиков типографские и развешивали по стенам. Затем Арделия откладывала прочь рассказы-страшилки и начинала читать вслух нечто вроде «Принцессы на горошине». Почти сразу же дверь приоткрывалась и какая-нибудь мамаша интересовалась, как у нас идут дела. Увидев, что детишки слушают Арделию с открытыми ртами, она улыбалась, кивала своему чаду и исчезала.

— А что за рассказы-страшилки вы имели в виду? — поинтересовался Сэм.

Голос его звучал хрипло, а во рту пересохло. По мере того как он слушал, его все больше охватывали страх и гадливость.

— Самые обычные сказки, — ответил Дейв. — Только Арделия переделывала их на свой лад. Для этого ей порой и менять почти ничего не приходилось.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнула Наоми. — Читала такие сказочки.

— Не сомневаюсь, — согласился Дейв, — но вы и представить себе не можете, как Арделия ухитрялась извращать их смысл. Причем детишкам все это нравилось; одним — сказки, а другим — сама Арделия. Она ведь притягивала их и очаровывала, как и меня. Не совсем так, конечно, ведь ничего сексуального в их отношениях не было… на мой взгляд. Нет, просто она умела воздействовать на темную сторону натуры, которая дремлет в глубине каждого из нас. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Сэм, припомнив, как и сам в свое время был заворожен, читая «Синюю Бороду», решил, что понял. Дети ненавидят и страшатся мрака… но ведь он их чем-то притягивает, верно? Приманивает..

(Пойдем, с-со мной, с-сынок) Не так ли? Как сладкоголосые сирены (Я полит-сейский) спутников Одиссея.

Правильно?

Правильно?

— Я понимаю вас, Дейв, — произнес он. Дейв кивнул и спросил:

— Вы еще не решили, Сэм? Не определили, кто был ваш Библиотечный полицейский?

— В этом я еще не до конца разобрался, — признался Сэм.

Хотя в глубине души считал, что уже близок к разгадке. Как будто мозги его превратились в океанскую пучину, на дне которой покоился, погрузившись в ил, затонувший корабль. Но не простой корабль. Скорее пиратская шхуна, забитая сокровищами и мертвыми телами. И вот сейчас шхуна начала двигаться в придонном иле и — Сэм этого всерьез опасался — готова была вот-вот всплыть на поверхность. Серая, мрачная, облепленная илом и водорослями. С ухмыляющимся скелетом, навеки прикованным цепями к штурвалу.

— Да, мне тоже кажется, что вы начинаете понимать, — заметил Дейв. — Все это должно проясниться, Сэм. Поверьте мне.

— А я все-таки не поняла, какие именно сказки она извращала, — сказала Наоми.

Дейв кивнул и попытался объяснить:

— Одной из ее самых любимых была «Златовласка». Вы, конечно, ее прекрасно помните, но вот многие жители нашего города — банкиры и адвокаты, инженеры и зажиточные фермеры — знают эту сказку в совершенно ином виде. Они хранят в памяти ту версию, что поведала им Арделия Лорц. Вполне возможно, что кто-то из них уже изложил ее своим детям, даже не подозревая, что в подлинной истории все совсем по-другому. Мне не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой, но в глубине души я уверен, что дело обстоит именно так.

В изложении Арделии Златовласка была скверной и испорченной девчонкой. Попав в дом к трем медведям, она принялась ломать и портить все подряд. Перепачкала в грязи отложенное для глажки белье Мамы-медведицы, разорвала в клочья газеты и деловые бумаги Папы-медведя, а сиденье его любимого кресла кухонным ножом превратила в решето. В довершение она изодрала все их книжки. Эту часть Арделия особенно смаковала. А вот Мишуткину кашу Златовласка есть не стала — она отыскала на полке стрихнин и посыпала им кашу вместо сахара. Она даже не подозревала, в чей дом попала, но все равно решила отравить хозяев. Такая вот была маленькая дрянь.

— Боже, какой кошмар! — воскликнула Наоми. Впервые на глазах у Сэма она потеряла самообладание. Руки ее тряслись, а глаза едва не вылезали из орбит.

— Да, — кивнул Дейв. — Но это еще не все. Устав от собственных козней, Златовласка поднялась наверх в спальню, устроила погром и там, а затем уснула в кроватке Мишутки. Три медведя вернулись домой, дружно навалились на Златовласку — именно так выражалась Арделия — и сожрали ее живьем вместе с потрохами. Начали пожирать с ног, а дрянная девчонка визжала от боли, тщетно пытаясь вырваться. В конце концов одна голова осталась. Ее медведи приберегли, потому что уже знали, что случилось с кашей. Они учуяли яд. «Медведи на то и медведи», — назидательно говорила Арделия детишкам, а те только послушно кивали. Ну вот, а потом медведи отнесли голову Златовласки на кухню, сварили в котле и слопали ее мозги на завтрак. Мозги оказались очень вкусными, а медведи с тех пор зажили счастливо.