Воины Церкви - Антон Вильгоцкий

По углам пылали четыре высоких костра. Ровно столько, сколько темных человеческих силуэтов сгрудилось вокруг алтаря. То, без всяких сомнений, были те самые люди, что несколько часов назад спешно покинули рок-фестиваль. Только одеты они теперь были по-другому. Здесь, где, как думали сатанисты, их никто не видел, необходимость в камуфляже отпала, и вместо черных кожаных готических курток на них теперь были надеты длинные матерчатые плащи с капюшонами. Но, разумеется, тоже черные.

Как и предположил несколько минут назад брат Константин, дьяволопоклонники читали заклинания. Каждый из них по очереди произносил свою часть текста оскверненной молитвы, отбирающей у небес власть над душой, которую культисты намеревались исторгнуть из невинного детского тельца.

Девочка была распята посреди перевернутой трапеции дьявольского алтаря. Ручки и ножки ее были привязаны прочными жгутами к вставленным в каменную поверхность колышкам. Рот бедняжки был замотан тряпкой – у нее отобрали даже возможность оплакать свою преждевременную погибель…

Монахи подоспели как раз вовремя, чтобы не позволить сатанистам совершить очередное чудовищное преступление. В тот момент, когда один из сектантов достал из складок своей колдовской одежды длинный кривой нож и занес его над обнаженным животом малютки, брат Мефодий снял с плеча свой лук, достал стрелу, что есть силы, натянул тетиву, прицелился, и послал божественный снаряд прямо в голову гнусного нечестивца.

Этому выстрелу мог бы позавидовать сам Робин Гуд! Стрела Мефодия непременно прикончила бы дьяволопоклонника, если бы не одно "но". Спешившие предотвратить кощунство монахи не могли предусмотреть всего. Например – того, что над местом жертвоприношения сатанисты раскинут колдовскую защиту. А именно так те и поступили, подозревали, значит, что за ними могут следить. В тот момент, когда посланная братом Мефодием стрела соприкоснулась с магическим куполом и прошла сквозь него, оперение ее, зашипев, воспламенилось. Сатанисты встрепенулись. Четыре пары горящих адовым огнем глаз устремились в сторону, откуда прилетела стрела. Направление ее полета при столкновении с куполом изменилось, и острие вонзилось не в голову жреца тьмы, а в его державшую нож руку. Закричав от внезапной боли, дьяволопоклонник выронил ритуальное орудие на траву. Девочка была спасена, но надолго ли? В любой момент ее мог голыми руками или даже зубами растерзать любой из стоявших рядом нелюдей…

В следующий миг обнаружилось, что слово "нелюди" применительно к этим четверым имеет самый буквальный смысл. В том месте, где освященное острие пробило плоть вооруженного сатаниста, его одежда вспыхнула, из раны повалил черный дым. Человеку, каким бы убежденным дьяволопоклонником он ни был, освященный металл может причинить ровно такой же вред, как и обычное железо. Может парализовать болью, может убить, но никогда человек не загорится от соприкосновения с ним…

Значит, дьявольская четверка была воистину дьявольской. Логвинов предупреждал о возможности столкновения с эмиссарами Ада. И братья Константин и Мефодий были готовы к этому.

Выдернув стрелу из своей руки, жрец издал нечеловеческий рев. Его лицо, а также лица троих его спутников, начали видоизмениться, пошли складками. Носы ввалились, глаза расширились, уши исчезли, зубы вытянулись и заострились. Монахи поняли, с кем им пришлось столкнуться. То были геббиты – полулюди-полудемоны, получившиеся в результате добровольной одержимости, когда четверо сатанистов впустили злых духов в свои тела. В любой момент демоны могли прийти на помощь своим носителям, утроив их силу и наделив магическими способностями.

Сейчас как раз наступил именно такой момент…

– Атакуем! – крикнул Мефодий своему напарнику, выскочил из-за дерева и побежал к алтарю. Константин последовал его примеру. Завидев их, геббиты задергались, впадая в магический транс.

В тот миг, когда монахи проходили сквозь защитный купол, они ощутили легкое сопротивление – нечто наподобие того, что человек чувствует, когда пытается бежать во сне. Энергетическая целостность барьера уже была нарушена стрелой Мефодия, так что он больше не представлял собой сколько-нибудь серьезной угрозы здоровью монахов или целостности их снаряжения. И вот уже Константин и Мефодий стоят с оружием наизготовку всего в пятнадцати шагах от нечестивого алтаря и его богомерзких служителей.

Геббиты бросились врассыпную. Но было бы глупо полагать, что этот поступок продиктован трусостью. Создания Ада могут испугаться разве что самого Господа, да наиболее сильных ангелов, и готовы пожертвовать собой, лишь бы хоть на миллиметр приблизить торжество тьмы. У Ада вдосталь пушечного мяса, которое он беспрестанно производит из праха умерших грешников. Так что, слуги Зла сейчас всего лишь рассредоточились, чтобы монахи не могли уничтожить их всех разом, открыв шквальный огонь из своих пулеметов.

Но одному из них не удалось улизнуть из зоны поражения. Стоявший справа брат Константин уже начал стрелять, и первая же очередь угодила в бок одному из удиравших монстров. Дымясь и истекая черной кровью, тот рухнул на траву за алтарем. Он вряд ли был мертв, но, по крайней мере, на некоторое время выбыл из игры.

А один из участников той пары геббитов, что досталась в противники Мефодию, ринулся прямо на монаха, на бегу выхватывая длинный кривой кинжал из черного металла – такой же, как тот, которым собирались убить девочку. Мефодий понял, что не успеет выстрелить, и сделал шаг назад, доставая меч. Даже в вечерних сумерках освященный клинок засиял столь нестерпимо ярким светом, что полудемон на мгновение зажмурился и сбавил скорость. Но все же, он продолжил свой рывок. И вскоре воин Церкви и исчадье Ада уже кружили друг напротив друга, выбирая удачный момент для смертельного удара.

Не стоило забывать и о тех, кто остался. Второй геббит из правой пары резко остановился неподалеку от алтаря и развернулся, посылая в Константина пучок энергетических разрядов, сорвавшихся прямо с когтистых пальцев. Монах успел выхватить меч, которым и отразил поток адского волшебства, брызгами разлетевшийся по вершинам деревьев. Настало время для ответного удара. Он был нанесен при помощи колец, которые могли бы показаться странными на пальцах православных монахов. То был подарок Ордена – в каждое кольцо маги впаяли заклинание, либо направленное на борьбу с бесовской скверной, либо предназначенное для защиты от нее.

Константин выбросил вперед правую руку, произнося слова, активировавшие волшебные способности колец. Четыре ярких белых луча вырвались из четырех перстней и ударили в прикрытую плащом грудь геббита, отбросив того далеко назад. Об этом демоне можно было теперь забыть – четыре сквозных пробоины зияли в центре его тела, и от них поднимался вверх сизоватый дымок.