Фенрир. Рожденный волком - Лахлан Марк Даниэль

Девушка, несмотря на его возражения, отпустила мула и коня пастись в лес. Он подумал, что лучше уж убить их и съесть, чем отдавать тому, кто их найдет. Однако животные далеко не ушли, они даже сами вернулись, сходив на водопой к реке. Река. Вот еще одна сложность. Весенние дожди были обильны, и река сделалась глубокой и быстрой. Брод мог бы преодолеть опытный всадник или человек пять-шесть, взявшись за руки, чтобы выстоять против мощного течения, решил Леший. Но старик, девушка и два раненых монаха? Ни за что. С другой стороны, он мог бы переправиться в одиночку, если бы взял мула.

Что же делать с девушкой? Обезоружить ее во сне и связать? Но связанную и с кляпом во рту он не довезет ее до самой Ладоги. Такая заметная пленница привлечет внимание разбойников, бандиты попытаются заполучить ее, чтобы самим вытребовать выкуп. А обмануть Элис, чтобы она пошла с ним добровольно, не удастся.

Он лежал, стараясь заснуть, и размышлял о своих проблемах. «Лошадь ходит где-то за спиной», – подумалось ему. Он слышал, как она фыркает под деревьями. Но в следующий миг он опомнился. Ничего подобного, конь и мул здесь, рядом с девушкой, не привязанные, но стоят на месте.

Это чужая лошадь. Он поднялся.

– Госпожа, госпожа!

Элис уже вскочила, держа перед собой меч и прикрываясь щитом.

Леший ничего не видел. Он услышал, как Элис произнесла вполголоса слово на своем родном диалекте латыни. Этот язык он понимал плохо, однако сказанное слово торговец узнал: «лошадь». Элис вглядывалась в пространство между деревьями. Потом снова повторила это слово, и будто в ответ ей раздался голос:

– Стой на месте. Не дергайся! Стой! Да стой же! Ах, чтоб тебя…

В темноте послышался треск, звук падения тела. Элис подняла меч. Этот жест вовсе не вселил в Лешего уверенность. Она никого не смогла бы обмануть своим видом – тонкая девушка, одетая в доспехи. Она держала меч, вскинув над головой, подняв рукоять к уху, как будто это был веер, а не оружие, а щит при этом смотрел в землю, оставляя грудь и голову открытыми для удара.

В лесу послышалось какое-то движение, кто-то быстро приближался к ним, быстрее, чем мог бы бежать человек. Лошадь без седока. Когда она поравнялась с девушкой, то замедлила шаг, а потом отошла к остальным животным. Леший с изумлением наблюдал все это. Никогда еще он не видел, чтобы лошадь так себя вела. Только что она неслась, словно безумная, а в следующее мгновение уже паслась с другими животными, что будто выросла с ними в одной конюшне.

Но он не успел как следует обдумать увиденное. Он заметил, как что-то замелькало в темноте, потом медленно переместилось слева направо. Ему показалось, что нечто движется, припадая к земле, словно краб.

– Это лошадь викингов, – сказала Элис.

– Откуда ты знаешь?

– Посмотри на седло. Они так плохо сделаны, просто…

Он так и не узнал, что она думает о седлах викингов. Он увидел между деревьями лицо и, благодаря приобретенной за годы торговли способности запоминать имена, тотчас понял, кто это.

– Серда, дружок, ты что, упал?

Берсеркер вышел вперед, скалясь, словно пес, у которого отняли кость.

– Ты, госпожа, должна мне вергельд, – заявил он. – Ты убила короля. Сколько же стоит такая смерть? Наверное, больше денариев, чем есть во всем Париже!

– Она не знает твоего наречия, – сказал Леший, – но всегда можно договориться. Помоги нам вернуть ее в город, и она обязательно наградит тебя.

Купец догадался, что сделал Серда: он наблюдал издалека до тех пор, пока стычка не завершилась, а потом последовал за ними, собираясь получить куш, пока не набежали другие.

– Я знаю, какую награду мне предложат франки, – сказал Серда. – Мой конунг теперь Ролло. Он не требует, чтобы люди падали перед ним на колени и называли богом. Ему довольно, когда они просто стоят на коленях. Он заплатит за девчонку хорошую цену, а потом либо женится на ней, либо возьмет выкуп. Она может вернуться со мной.

– Скажи ему, что, если он сделает еще шаг, я его убью, – предупредила Элис.

– Госпожа предлагает тебе спокойно посидеть с нами и все обсудить, – перевел Леший.

– Ага, именно так она и сказала, – отозвался Серда, – очень похоже. Ты хочешь сражаться, госпожа, хочешь?

Он пошел к ней через поляну. Элис замахнулась мечом, держа руку прямо и неподвижно. Все ее тело напряглось, как будто она пыталась подцепить палкой белье, развешенное для просушки на высоком заборе. Серда двигался гораздо ловчее. Он скрестил свой меч с ее клинком, несколько раз ударил. Его рука была жилистой, быстрой и точной. Дважды Элис казалось, что он выбьет у нее меч, даже не особенно стараясь это сделать.

Серда немного отступил, и она инстинктивно ткнула мечом ему вслед. Леший видел, что именно этого Серда и добивался. Он вновь скрестил ее клинок со своим, словно собирался пить на брудершафт. Крутанул рукой четыре раза, а затем сделал резкое движение, от которого меч Элис, зазвенев, улетел под деревья. Викинг сделал вид, будто хочет ударить Элис по голове, и она поддалась на обман и закрыла щитом лицо. Послышались два негромких удара по щиту, но меч Серды был нацелен вовсе не туда, он вонзил его прямо в носок сапога Элис. Слишком поздно и неловко Элис опустила щит, отгораживаясь от противника. Серда широко разинул рот, увидев торчащие из щита две стрелы с черным оперением. Он обернулся, и в этот миг Элис ударила его, заставив распластаться на траве. Всего в двадцати шагах послышался птичий крик, боевой клич, решил Леший, сдавленное угрожающее карканье.

– Нет! – Глаза девушки широко распахнулись от ужаса.

Она попятилась на пару шагов, выронила щит, затем развернулась и побежала в лес, оставив слишком большой для нее сапог Зигфрида с торчащим в нем мечом.

Серда поднялся на ноги и забрал свой меч, однако в погоню не кинулся. Шагах в двадцати от них Леший разглядел в темноте, как кошмарный, худой и полуголый человек натягивает лук. Это был Ворон. Как же он целится во мраке? Леший вспомнил щит с торчавшими из него стрелами. Какая редкостная удача, что Элис прикрыла лицо в нужный момент! Леший подобрал тяжелую палку и с силой запустил ее. Он попал лучнику прямо в руку, заставив выронить стрелу на землю.

– О боже, – пробормотал купец себе под нос, когда Хугин развернулся, опустив лук.

Купец побежал. Леший не видел, куда ступает, – из-за мелькания деревьев в лунном свете ничего нельзя было рассмотреть, а любая тень могла оказаться корнем, камнем или опасной ямой, чреватой сломанной ногой. Он все падал и падал. А потом, поднявшись после очередного падения, тут же снова упал. Он был вымотан до предела и больше не мог бежать.

Леший сел. Мрачная фигура надвигалась на него, исполосованная тенями, блестел зловещий меч. В один леденящий душу миг Леший увидел своего противника: тонкие конечности, мускулы обвивают кости, словно плющ дерево, лицо наполовину уничтожено добровольной пыткой птичьими клювами неизвестно ради какой цели, а его оружие, этот смертоносный клинок, сверкает и пульсирует в лунном свете.

Ворон по-прежнему был еще в двадцати шагах, когда Леший рухнул навзничь, теряя сознание.

Глава двадцатая. В ловушке

Элис тоже бежала через лес во весь опор, не разбирая дороги от ужаса. Последовал удар, в глазах вспыхнул ослепительный свет, и она упала. Обезумевшая от страха, она врезалась в дерево.

Элис слышала за спиной шаги чудовища – Ворон двигался легко и быстро. Она понимала, что прятаться равносильно самоубийству. Ворон с тридцати шагов в полной темноте под пологом леса сумел всадить в ее щит две стрелы. Она понимала, что он обязательно ее найдет. Снова раздался его клич – леденящее кровь, почти насмешливое карканье.

Она побежала дальше, так же быстро. Осторожничать было некогда, поэтому она спотыкалась, цеплялась за корни, падала на невидимых ямках и подъемах. Ворвавшись в заросли папоротника, Элис ощутила идущий от реки холод раньше, чем заметила блеск воды, которую лунный свет превратил в искрящуюся, словно ледяные кристаллы, дорогу. Вот только пройти по этой дороге не получится. Крик Ворона прозвучал совсем близко, у нее не оставалось выбора, поэтому Элис прыгнула.