История исчезновения и появления - Монтегю Джеймс

М. Р. Джеймс

История исчезновения и появления

Письма, которые я решил опубликовать, прислал мне недавно один человек, который узнал, что я интересуюсь историями о привидениях. Подлинность этих документов не оставляет сомнения. Бумага, на которой они написаны, чернила, да и весь их вид позволяет определить время их создания.

Только одно остается неясным: личность автора. Он подписывается только инициалами, а поскольку конвертов от этих писем не сохранилось, то и имя корреспондента — судя по всему, женатого брата автора, — тоже неизвестно. Полагаю, других предварительных пояснений не требуется. Примечательно, что первое же письмо полностью оправдывает возможные ожидания.

Письмо I

Грейт Крителл, 22 декабря 1837. Мой дорогой Роберт, я пишу эти строки с великим сожалением, так как вынужден сообщить, что не смогу побывать у тебя в Рождество и лишаю себя этого удовольствия по причине, которая вызовет у тебя не меньшее огорчение, чем у меня; но ты согласишься, что не принять ее во внимание нельзя, если узнаешь, что несколько часов назад я получил письмо от миссис Хант из Б., где сообщается, что наш дядя Генри внезапно исчез загадочным образом; миссис Хант умоляет меня немедленно приехать, чтобы участвовать в поисках пропавшего. Несмотря на то, что мне (как, полагаю, и тебе) почти не приходилось общаться с дядей, я, естественно, не считаю возможным отнестись к этой просьбе легкомысленно, и, соответственно, намереваюсь отправиться в Б. дневным почтовым поездом, чтобы добраться до места поздно вечером. В пасторском доме я останавливаться не хочу, так что поселюсь в гостинице «Кингс Хед», куда ты и можешь отправлять корреспонденцию. Прилагаю небольшой чек; пожалуйста, воспользуйся им, чтобы порадовать детей. Буду писать тебе о происходящем каждый день (если получится так, что я задержусь более чем на сутки), и не сомневайся, что все прояснится достаточно быстро, и я в конце концов смогу оказаться в имении, чтобы засвидетельствовать свое почтение. У меня остается всего несколько минут. Сердечно поздравляю всех вас и поверь, искренне сожалею. Любящий тебя бр.,

У. Р.

Письмо II

 «Кингс Хед», 23 декабря, '37 Мой дорогой Роберт, прежде всего хочу сообщить, что о дяде Г. по-прежнему нет новостей, и похоже, надо отказаться от мысли — точнее, надежды, — что я поспею к Рождеству. Однако мысленно я буду с тобой, так что прими мои наилучшие пожелания в этот действительно праздничный день. Представь себе, что никто из моих племянников и племянниц не потратил ни гинеи, чтобы сделать мне подарок.

Стоило мне приехать сюда, как я тут же стал укорять себя за то, что не придал истории с дядей Г. большого значения. Исходя из того, что здесь говорят, я пришел к выводу, что надежда найти дядю живым крайне мала; но мне трудно судить, что привело к его исчезновению, — случайность или чей-то умысел. Вот каковы факты. В пятницу 19-го ближе к пяти он, как обычно, отправился в церковь вести вечернюю службу; когда все закончилось, служка принес ему сообщение, прочтя которое, он собрался навестить одного больного, чей дом находился довольно далеко — в лучшем случае, в двух милях от церкви. Нанеся этот визит, он отправился в обратный путь около половины седьмого. Это последнее, что о нем известно. Все местные жители весьма опечалены его исчезновением; как ты знаешь, он прожил здесь много лет и при этом, как тебе тоже известно, был не самым приятным человеком; по характеру он был, мягко говоря, придирчивым, но, тем не менее, не скупился на добрые дела, да и себя не жалел.

Бедная миссис Хант, которая была его экономкой с тех пор, как уехала из Вудли, сейчас совсем плоха: для нее случившееся равносильно концу света. Я рад, что отказался от мысли поселиться в пасторском доме; я также отказал нескольким соседям, любезно предложившим приютить меня, и предпочел сохранить свободу, которая придает моему пребыванию здесь значительное удобство.

Ты, несомненно, захочешь знать, как продвигается расследование и поиски. Прежде всего скажу, что от расследования, проведенного силами прихода, много ждать не приходилось; иными словами, ничего выяснить не удалось. Я спросил миссис Хант — как это уже делали до меня, — не замечала ли она у своего хозяина каких-либо неблагоприятных симптомов, которые могли предвещать внезапный удар, приступ болезни, и не случалось ли ему опасаться подобных вещей ранее; но и она, и его домашний врач однозначно отвечали, что все это не про него. Состояние его здоровья было таким же, как всегда. Вторым делом, естественно, были обшарены пруды и речки, а также обследованы окрестные луга, где он в последнее время появлялся — но все безрезультатно. Я лично побеседовал с псаломщиком и — главное — побывал в доме, куда заходил дядя.

О том, чтобы эти люди что-то замышляли, не может быть и речи. Единственный мужчина в доме прикован к постели и очень слаб, его жена и дети, конечно же, сами ничего совершить не могли; нет также ни тени Я сомнения, что кто-то из них согласился заманить бедного дядю Г. в ловушку, чтобы на него напали на обратном пути. Они уже успели рассказать то, что знали, следователям, приходившим до меня, но хозяйка еще раз мне все повторила. Пастор выглядел, как обычно, у больного пробыл недолго. «Он был не из тех, кто подкрепляет молитву дарами, — сказала хозяйка, — но если бы мы все поступали так же, на что жили бы священники?» Он оставил немного денег и ушел; один из детей видел, как он перешел на соседний луг, преодолев по специальным ступеням ограждение. Одет он был традиционно: сутану украшали белые ленты — думаю, он едва ли не последний, кто еще их носит — по крайней мере, в этих местах.

Как видишь, я все описываю подробно. Дело в том, что мне решительно нечем заняться, поскольку я не прихватил с собой деловых бумаг; кроме того, это помогает яснее представить происходящее и заметить то, что было пропущено. Так что я продолжу передавать события и даже, если понадобится, диалоги — читать их или не читать, решай сам, но только сохрани эти письма. У меня есть еще одна причина для столь полного изложения, но ее трудно сформулировать.

Ты можешь спросить, предпринял ли я какие-либо Я самостоятельные поиски на ближайших к дому лугах. Как я уже сказал, частично — в большей мере — это сделали другие; но я рассчитываю заняться осмотром местности завтра. На Боу-стрит обо всем предупреждены, сегодня оттуда пришлют людей вечерним поездом, но не думаю, что он них будет много толку. Нет снега, который мог бы нам помочь. На лугах сплошная трава. Разумеется, сегодня я старался быть qui vive[1] и высматривал любые следы, когда шел из дома и когда возвращался; но на обратном пути был сильный туман, так что я не был готов к прогулке по незнакомым пастбищам, особенно вечером, когда кусты напоминают фигуры людей, а мычание коров вдалеке звучит, как труба архангела.[2] Ей богу, если бы выяснилось, что дядя Генри сошел с тропинки, пролегающей между деревьями, и, обхватив голову руками, устремился в подлесок, который вдруг вырастает по краям пути, то вряд ли я испытал бы больший страх, чем сейчас. По правде говоря, я ожидал чего-то подобного. Но сейчас я вынужден ненадолго отложить перо: пришел мистер Лукас, викарий.