Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

– Аргонавты Вселенной, утро! Вставать! Время не ждет, быстрее завтракайте – и за дело. Подъем!

Завтрак Галя ела молча и только по обязанности: ну какая, в самом деле, еда, когда сейчас должна решаться их судьба! Она то и дело поглядывала в иллюминатор, на привычные уже острые скалы, стройные цикадеи и беннетиты, ажурные листья папоротников. Ей припоминалось, с каким удивлением и интересом она смотрела в иллюминатор в первый день их пребывания на Венере. Как тогда все казалось необычным, загадочным, интересным. А сейчас – хотя бы уж поскорее обратно на Землю, домой, домой!

Наконец Николай Петрович скомандовал:

– По гамакам, друзья! Будем начинать. И прошу привязаться не менее прочно, чем перед стартом. Наступают серьезные и опасные минуты.

Он остановился на мгновение и затем добавил – так мягко и ласково, как мог говорить только он один, заботливый старший друг и товарищ:

– Сейчас прочь все опасения. Мы верим, что все пройдет благополучно. Иначе не может быть!

Внимательный взгляд Николая Петровича проверил, все ли готово в центральной каюте, не осталось ли что-либо неубранным, забытым. Он еще раз посмотрел на товарищей, опускавших гамаки, удовлетворенно кивнул головой и вышел в навигаторскую рубку. А Галя Рыжко не удержалась от того, чтобы напоследок не взглянуть еще в иллюминатор… нет, не краснолистые пальмы, не скалы и не кружевные папоротники хотелось ей увидеть в последний раз!

Высоко в небе над краем ущелья, все так же, как и раньше, развевались красные флаги – один с золотыми серпом и молотом, а другой с пятью золотыми звездами…

Послышался легкий шум. Автоматический механизм закрывал одновременно все иллюминаторы центральной каюты металлическими ставнями. В каюте стало темно. Лишь один большой экран перископа светился в центре потолка перед глазами притихших путешественников.

Ясно видневшиеся на нем скалы будто сами медленно передвигались, уходили в сторону. Николай Петрович в навигаторской рубке регулировал перископ, устанавливал его в нужном направлении. И вот картина на экране, наконец, застыла. Галя узнала эти могучие, огромные скалы. То была верхняя часть ущелья, каменная плотина, замыкавшая его. Отсюда должна была хлынуть вода!

– Внимание! Включаю ток! – прозвучал в каюте громкий строгий голос Рындина.

Резко зазвенел сигнальный звонок. Начинается! Взрыв!

Но тревожная тишина не нарушалась ничем. Ни малейшего звука, никакого движения… Глаза путешественников не отрывались от экрана. Галя невольно считала про себя:

– Раз… два… три…

Над склонами возникло черное облако. Оно быстро расширялось во все стороны, закрывая не,бо. И почти тотчас же среди разваливающихся скал блеснула вода. Еще миг – и скал уже не было. Вместо них возникла вертикальная светло-серая водяная стена, от одного склона ущелья до другого.

Эта стена сначала будто замерла неподвижно – и затем всей своей громадой рванулась вперед, наполняя ущелье. Она двигалась по направлению к астроплану невообразимо быстро, не уменьшаясь в высоте. Галя расширившимися глазами смотрела на экран перископа, ее сердце замирало от тревожного ожидания.

Вот верхняя часть водяной стены, достигавшей в высоту не менее двадцати – двадцати пяти метров, словно обрушилась кипящим и бурлящим водопадом. Но не успела эта волна водопада упасть и до половины стены, как вся масса воды с новой силой ринулась вперед, обрушиваясь на скалы. Казалось, сейчас она всей тяжестью рухнет на корабль.

– Ox! – не сдержала восклицания Галя.

Мощный удар потряс астроплан. И сразу на экране все исчезло, погасло в сером тумане. Корабль вздрогнул, закачался. Его кормовая часть приподнялась и снова упала назад. Новый удар!

Астроплан дрожал и дергался. Резиновые тросы, на которых висели гамаки, толстые амортизаторы растягивались и вновь сокращались. Гамаки выписывали в воздухе неровные кривые. Из буфета в стене выпала и покатилась бутылка. А корабль тяжело раскачивался, задирая и опуская корму, будто стараясь протаранить скалы.

– Да неужели же не вытолкнет его? – прошептала Галя.

Послышался глухой, неприятный скрежет. Астроплан медленно сдвинулся вперед. Он терся боками супертитанового корпуса о скалы, он продирался между ними, увлекаемый могучим потоком воды, мчавшейся по ущелью. Судорожно, рывками, то и дело останавливаясь и замирая, корабль полз по дну ущелья. Теперь уже не было толчков сзади; наоборот, чувствовалось, как корпус астроплана преодолевает преграды впереди.

И вдруг корабль резко остановился. Глухой скрежет превратился в странный звенящий гул. Астроплан не продвигался дальше, упершись в какое-то препятствие. Все его металлическое тело напряженно дрожало, эта вибрация и создавала гул, от которого звенело в ушах. И так же вибрировали и звенели все предметы в каюте. Корабль не двигался! Водяной поток не вытолкнул его, он снова лежал на дне ущелья, зажатый скалами.

– Под водой… под водой… – стучало сердце Гали Рыжко.

Снова послышался короткий сильный удар. Что-то загрохотало, перекатываясь по внешней стене астроплана около кормы. Этот удар отозвался звоном по всей каюте, будто весь корпус корабля застонал.

Галя услышала, как Сокол крикнул, заглушая гул:

– Все-таки ударил какой-то обломок скалы!

Астроплан вновь сильно качнуло. Не удар ли помог ему сдвинуться?.. Опять начались толчки сзади, неровные, судорожные. Корабль дергался, останавливался, снова двигался, он полз вперед, как живое существо, вслепую нащупывая себе дорогу между скалами в мутной, бурлящей воде. И вот, словно освободившись, астроплан с силой рванулся вверх и вперед! Он повернулся на бок. Потолок каюты вдруг оказался внизу, гамак, в котором лежала Галя, швырнуло в сторону, затем он повис торчком, поставив девушку вниз головой. Корабль переворачивался кормой вверх… Секунду или. две он стоял в воде на носу, затем медленно начал опускать корму, раскачиваясь из стороны в сторону. Но он плыл, плыл!

На экране перископа мелькнул свет.

– Небо! Небо! – радостно закричала Галя.

Да, на экране показалось серое, облачное небо Венеры. Из тяжелых темных туч в любую минуту готов был хлынуть дождь. Безрадостное, низкое, сумрачное – но все же небо! И вокруг астроплана уже не было видно высоких склонов скалистого ущелья. Он плыл по бурной реке, плыл кормою вперед, увлекаемый потоком воды, заполнявшей ущелье.

– Ура! Ура! – кричала в восторге Галя Рыжко, забыв сразу обо всех своих страхах. – Плывем по реке, по реке! Ура!

Вадим Сокол и Ван Лун взволнованно улыбались, поглядывая на девушку, не помнившую себя от радости.

Покачивание астроплана уменьшалось. Его громадный корпус постепенно успокаивался на поверхности воды, корабль все дальше и дальше несся к морю. Галя чувствовала, что она не может больше оставаться на своем месте. Надо было что-то делать, найти выход переполнявшему ее счастью! И она не выдержала.

Забыв о строгих распоряжениях Рындина, о нерушимой дисциплине экипажа астроплана, Галя отстегнула пряжки предохранительных ремней, соскочила из гамака на пол и, с трудом сохраняя равновесие на непривычно качавшемся полу, бросилась к навигаторской рубке все с тем же победным возгласом «ура».

Вслед ей неслись восклицания Сокола и Ван Луна:

– Галиночка, куда вы? Нельзя!

– Галя, порядка нет, будет плохо!

Но она не слышала ничего.

Как пуля, она влетела в навигаторскую рубку, подбежала к изумленному Рындину и, будто не замечая строгого выражения его нахмуренного лица, обхватила с разбегу шею академика горячими руками и звонко поцеловала его:

– Николай Петрович, дорогой, золотой, как я счастлива! Как я вас люблю!

Рындин даже не пытался сопротивляться. Покачивая головой, он улыбался и повторял:

– Ах, шалунья! Ай, недисциплинированная девчонка! Да разве можно так?..

Но Галя видела, что его глаза увлажнились, подозрительно заблестели. Академик обнял одной рукой девушку за плечи и наставительно произнес:

– И, пожалуйста, не вздумайте продолжать. А то еще чего доброго от волнения хлюпать начнете, знаю я вас… погодите, у меня какая-то соринка в глаз попала, надо прочистить. Где мой носовой платок, а?..

Прижавшись щекой к плечу Николая Петровича, Галя смотрела вместе с ним на экран перископа, на котором быстро проплывали незнакомые крутые берега, увенчанные красными кронами цикадей и кипарисов, заросшие густым оранжевым кустарником.

Николай Петрович нажал кнопку на пульте управления, и внутрь корабля ворвался дневной свет. Все иллюминаторы были открыты.

Астроплан выплывал в море, огромное море, тусклое серебро которого сливалось с серым горизонтом. Волны мягко покачивали межпланетный корабль, до половины погруженный в воду. Сопла его ракетных двигателей смотрели под углом вниз, нос был приподнят. Движение корабля постепенно замедлялось – и наконец он остановился совсем.