Против шерсти - Стефан Серван

– Девушки, – сказала Кэти одновременно сильным и нежным голосом, – как и всегда, напоминаю вам, что вы находитесь здесь, чтобы предотвратить распространение среди населения болезни, носительницами которой вы все являетесь. Эта защитная мера введена ради вашего собственного блага, а также ради безопасности ваших близких и всех наших сограждан. Прямо сейчас ученые денно и нощно работают над созданием лекарства, которое позволит вам вернуться в общество. Конечно, такая забота и помощь имеют свою цену. Вам обеспечили жилье и питание, ради вас задействовано множество персонала – все это не бесплатно. Девушки, вы тоже должны внести свою лепту в общее дело. Вы молоды, быстры, в прекрасной форме. Приступая сегодня к работе, помните, что вы участвуете в мощном общенациональном порыве! Желаю вам хорошего дня!

Как только Кэти замолчала, в цеху зашумели моторчики и неистово застучали иглы. Кошки не покладая рук работали за швейными машинками. Кэти с довольным видом ушла.

Я была потрясена.

Так вот какие лагеря создал Савини. Лечением или карантином здесь и не пахло. Это был всего-навсего… трудовой лагерь.

После двух недель, проведенных в горах, шум машинок был для меня настоящей пыткой. Не могло быть и речи о том, что я стану работать на Лигу. Я единственная осталась стоять, так что меня очень скоро заметил охранник, который направился ко мне с дубинкой в руке.

– Что ты делаешь, 113?! А ну садись!

Он указал мне на свободную машинку.

Я замотала головой.

– Эй, 113, – сказал кто-то у меня за спиной. – Не теряй времени, принимайся за работу.

Я обернулась и увидела Рыжую. Мне захотелось подбежать к ней и обнять ее, но она покачала головой.

Она помахала охраннику:

– Все в порядке, я о ней позабочусь. Она новенькая!

Охранник поджал губы.

– В ее интересах научиться всему как можно быстрее.

Рыжая повела меня к машинке. У нее на спине был номер 86.

– Садись. Ты умеешь шить?

Я пожала плечами:

– Э-э-э… Скорее нет, чем да.

– Нужно научиться, сестра, иначе тебя не будут кормить. Я тебе покажу.

Я села за машинку. Рыжая взяла кусок белой ткани и объяснила мне, как нужно шить.

– Ты давно здесь? – спросила я.

– После Марша Кошек они привезли меня сюда вместе с другими девушками, у которых нет родителей или документов. Нас обвинили в нападении на ту девчонку из Лиги.

Рыжая, конечно, говорила о Морган.

– А где Фатия? Ты что-нибудь про нее слышала? Я читала статью в газете.

Рыжая скривилась:

– Да, она как-то попыталась пробраться на завод. Тут стреляли со всех сторон. Но больше я ничего не знаю.

К нам подошел охранник и недоверчиво покосился на нас:

– 86, ты чем тут занимаешься?

Рыжая хлопнула меня по плечу:

– Давай, 113, соберись, у тебя складки на ткани!

Через несколько минут Рыжая прошептала мне:

– У Фатии и ее команды ничего не выйдет. Но мы все равно победим.

– Каким образом?

– А ты не догадываешься, что мы делаем прямо сейчас?

Я опустила глаза на швейную машинку. Нет, я догадывалась только о том, что мы находимся в рабстве у Савини.

Наш разговор прервал охранник:

– Ну все, она и сама неплохо справляется. 86, возвращайся на свое место!

Рыжая похлопала меня по спине:

– До скорого, 113!

Я работала до самого вечера.

Это было утомительное и даже отупляющее занятие.

Мне так осточертел шум, стоявший вокруг, что я не могла думать ни о чем другом. Ни о папе, ни о Сати, ни о Томе.

Когда я вышла из цеха, было уже темно. Я пошла за толпой девушек к полутемной столовой. В воздухе стоял запах капусты и прогорклого сала. Охранники выстроили нас в колонну, а очередь двигалась в порядке возрастания номеров. Повар выкрикивал номера, и девушки получали миску с едой и кусок хлеба.

Мой номер назвали почти в самом конце. Суп в миске был не прозрачнее мыльной воды, а хлеб уже давно зачерствел.

Я была без сил и рухнула на ближайшую скамейку. Некоторые девушки перешептывались, но большинство из них слишком устали и молча хлебали суп, склонившись над мисками.

Рядом со мной села Рыжая.

– Ну что, сестра, нелегко нам приходится, а?

– И так каждый день?

– Ну да, мы постоянно работаем. Кроме воскресенья.

Рыжая объяснила мне, как все устроено в лагере. Мы должны были работать с рассвета до вечера. В цеху за нами постоянно следили десять вооруженных охранников. По другим помещениям было расставлено около двадцати охранников: во дворе, в спальне, в душевой и в столовой. У каждого из них были дубинка, автомат и электрошокер. В «свободное» время делать было особо нечего: оставалось либо спать, либо бродить по двору. Книги, телефоны, музыка, рисование и игры были под запретом. А еще нам было запрещено разговаривать с людьми, которые иногда приходили к решетке, чтобы узнать, как обстоят дела у девушек. Дни были наполнены работой и скукой, которые перемежались очередями в столовую или в душ. Кормили два раза в день. В душ пускали раз в два дня. Воскресенье было днем свиданий для Кошек, у которых есть родители и которые хорошо себя вели. Поведение девушек оценивала Кэти, директор лагеря.

– И все молчат? Ты считаешь, что работать в таких условиях – это нормально?

Рыжая отправила в рот кусочек хлеба.

– А ты не знала, что заключенных в тюрьме заставляют работать? Так вот, двойное наказание существует уже очень давно. Взять хотя бы каторгу или исправительные дома. Тебя не просто сажают за решетку, ты еще и горбатишься забесплатно. Дешевая рабочая сила – дешевая продукция. Все только выигрывают от этого.

– Но… мы-то тут при чем?

– Думаешь, наше мнение кого-то волнует? Не хочешь подчиняться – отправляйся в карцер. Слишком много болтаешь – в карцер. Слишком медленно работаешь – в карцер. И это я тебе еще про избиения не рассказала. Кэти тебе не простит, если ты нарушишь правила.

Это была какая-то бессмыслица.

– Но откуда они достали столько машинок?

– Не знаю. Видимо, забрали с какого-нибудь завода, который закрылся. Ешь, а то остынет, в холодном виде это еще хуже.

Я без особого желания выхлебала суп и прожевала хлеб. У меня до сих пор тряслись руки в ритме вибрации иглы на швейной машинке. Мне хотелось только лечь и забыть об этом проклятом заводе.

Покончив с едой, мы пошли в холодную спальню.

Двор освещали натриевые фонари. У высокой решетки стояли вооруженные охранники, они внимательно следили за нашими передвижениями.

Я наклонилась к Рыжей:

– И отсюда еще никто не сбежал?

– Даже не думай, сестра. Отсюда невозможно выбраться. Даже Фатия со своей командой ничего не смогла сделать.

Мы вошли в общую спальню.

– А Сара? Я видела, как ее арестовали. Она здесь?

Рыжая не была знакома с Сарой. Я описала ее внешность.

– Нет, такой девушки здесь нет. Ложись, доброй ночи.

Я дошла до кровати с моим номером.

Девушки ложились спать, даже не снимая белые туники.

Свою я тоже не стала снимать. Я рухнула на кровать и погрузилась в сон так же быстро, как камень опускается на дно озера.

Я