Сомниум - Михаил Викторович Гречанников

— Может быть.

Они молча допили пиво. В голове у Артура приятно шумело, и всё же он вспомнил, на чём прекратился их разговор:

— Ты рассказывал про голод в конце войны...

— Да, точно! — спохватился Богдан. — Голод. В общем, страна была уже измотана. Люди были измотаны. Никто не верил в победу, в лучшие перемены. И вот когда все уже отчаялись, война вдруг закончилась. Именно «вдруг». Неожиданно. Никто уже не разбирался в ходе военных действий, информация поступала обрывочная. В официальной версии событий сам чёрт ногу сломал бы — все забыли, где сейчас наши войска, какие города и в какой стране заняли, с кем ещё воюем, а с кем — уже нет... Да всем и плевать было, если честно. Старались тут с голоду не сдохнуть и семью прокормить. Работали сутками напролёт. А потом резали друг друга за лишнюю копейку или кусок хлеба. И тут — на тебе, победа. Изо всех щелей нам стали сообщать о славной победе нашей армии, крупнейшей со времён Великой Отечественной! Должен сказать, все мы тогда знатно охренели...

Богдан замолчал, вспоминая что-то, и через минуту продолжил:

— Внезапно снова стали платить зарплаты. И продукты появились. Магазины открылись. Не много, но появились. И люди, оголодавшие после войны, бросились всё скупать с первых денег. Всё боялись, что продукты вот-вот закончатся. А они не заканчивались. Несколько раз ещё было, что всё скупали — всё, подчистую, но магазины всё работали, продукты подвозили. Открывались новые магазины. А потом, помню, кинотеатр заработал. Впервые за много лет. Тут все второй раз охренели, и даже при той строгой экономии, всё же выкраивали деньги на билет. Уж очень хотелось вспомнить нормальную жизнь. А фильм ещё шёл такой глупый... американский. Не русский. Фильм тоже про войну был, но так интересно было посмотреть — каково это, для них-то? Оказалось, что тоже несладко. Ну, в фильме было. Тоже жили впроголодь, так же возвращались инвалидами. Правда, в кино ветеранам пенсии достойные платили и уважали потом все. В жизни-то всё по-другому было. У нас, по крайней мере. Помню, одному парню без ноги пришла пенсия на карту, ещё в середине войны, так его в этот же день и прирезали. Прямо дома — дверь вышибли, карту забрали, пин-код выпытали и убили. Ты, наверное, и карт с пин-кодами не помнишь, но да чёрт с ним... В общем, фильм тот смотрели запойно, все потом его обсуждали. И прям на глазах мы становились всё больше похожи на людей. Уже не только о жратве думали. Не готовились убивать за кусок хлеба. Работы много появилось — стройки пошли. Дома новые возводили сперва по одному, потом кварталами. Завод заработал на полную катушку. Во время войны-то большая его часть не работала, доменные печи законсервированы были. Законсервированы...

Богдан посмотрел на банку с тушёнкой и хохотнул. Смех вышел неестественным, его лицо словно окаменело под влиянием воспоминаний.

— В общем, жизнь-то налаживалась. Люди вздохнули с облегчением. И вот тогда-то и появился банк «Сомниум».

Глава 15

— Я напомню, — сказал Богдан, отхлебнув пива, — что про войну так никто ничего толком и не узнал. Нам говорили о победе России, о победе над Соединёнными Штатами и всей Европой. Говорили о мире, о будущем процветании. И было это так приятно слышать, что вопросов никто не задавал. Ну, почти никто. А те, кому интересно было, ни от кого узнать ничего не могли. Признаться, я тоже был не из любопытных. Я был опьянён концом войны, миром. Сытым животом. Пивом! Нормальным пивом, а не той мочой, что продавалась в войну. Опьянён той мыслью, что я уже не умру от рака, не узнав, чем закончилась война. А вокруг всё становилось лучше и лучше. Снова — дешёвый интернет, снова — фильмы, сериалы. Поездки по стране, правда, были ограничены, поэтому поехать куда-то я не мог. А очень хотелось море увидать хотя бы разок. Перед смертью-то. Но увы — город покинуть можно было только по специальному разрешению, а его кому попало не давали. Да и бог с ними, думали мы. И так хорошо. Войны же нет! Парни больше не боятся, что их на фронт отправят! Матери не боятся за детей! А уж что тут было, когда солдаты вернулись... В общем, радости было столько, сколько за пятьдесят лет сытой жизни Россия не видела. Вот в такой момент они и появились, «Сомниумы» чёртовы.

— Почему «чёртовы»? — спросил Артур.

— Потому что. У людей тогда башню снесло от мирной жизни, все хотели наесться за голодные годы. Прожить всё, что упущено. Но денег-то поначалу было мало. Возможности ограничены. Именно тогда появился чудо-юдо банк, который предложил платить часами сна. Сначала никто не поверил. По сути ведь, это означало то же самое, что не платить вовсе. То есть ты берёшь всё, что хочешь, а взамен просто следишь за балансом на счёте и спишь больше, когда кредит слишком высокий. Как я и сказал, мало кто поверил. Никого не заставляли, предложили сперва проводить так оплату в порядке эксперимента. Эксперимента, понимаешь? Так что, как бы большинство ни отказывалось, желающие всё равно нашлись. А потом эти желающие стали жить-поживать и горя не знать, а остальным тоже захотелось. Ну, это я образно, конечно. Посмотрели так на первопроходцев месяц, посмотрели другой — и другие люди тоже стали вступать в проект. Сперва клиенты прибывали медленно, но потом всё быстрее, а под конец уже лавинообразно.

— Как? — не понял Артур.

— Лавинообразно. Лавину видел когда-нибудь?

— Нет.

— Понятно, что в Череповце не видел, но, может, в кино? — Богдан пощёлкал пальцами, подбирая слова. — Когда снег сходит с горы? Сначала его немного, но он тащит за тобой снег вокруг, и чем дальше лавина движется, тем больше становится. Понятно?

— Ну... примерно.

— Вот и с людьми так было, — кивнул Богдан. — В общем, под конец против «Сомниума» только самые упорные выступали. Или самые идейные. И сперва-то их просто чудаками считали. Банк не давил на них, разрешал платить деньгами какое-то время. Видимо, надеялся, что они передумают. Ан нет. Потом деньги отменили совсем, ввели «Закон о сне», причём это был