Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

– Вступили во второй эллипс, – известил спутников Рындин. – Скорость девять с половиной километров в секунду. Продолжительность полета по второму эллипсу – четыре с половиной часа.

– Значит, второй эллипс вдвое меньше первого? – обращаясь к Вадиму, спросила Галя Рыжко, которая хотела знать решительно все.

– Даже меньше, чем вдвое, – ответил ей Сокол, – так как мы летим сейчас гораздо медленнее. Скоро придется искать место для посадки!

– Совсем скоро. Только три эллипса, очень немножко, – как всегда сдержанно пошутил Ван Лун. – Тогда будем искать ровный аэродром.

Искать? Аэродром? Да еще и ровный?.. Это звучало как насмешка. Да и вообще, как это «искать место для посадки» на окутанной облаками Венере?

Поверхность планеты по-прежнему была покрыта непроницаемыми тучами. Они клубились одна над другой, сходились и расходились, как исполинские волны, перекатывались в сером облачном океане. И хоть бы это был один густой слой туч! Нет, тучи шли в несколько рядов. И когда в верхнем слое образовывался разрыв, в который с напряженным вниманием вглядывались четыре пары глаз, – под этим разрывом оказывался лишь еще один слой туч, еще более густой, еще более непроницаемый…

– А панорамный радиолокатор? Разве он не поможет? – вслух подумала Галя Рыжко. – Ведь он должен показать нам то, что делается за облаками, на поверхности Венеры!

Сокол безнадежно махнул рукой.

Да, даже с этого, уже совсем небольшого по астрономическим масштабам, расстояния панорамный радиолокатор помогал мало. На экране была такая же серая муть, как и перед началом торможения. Вот опять показался океан, как будто увеличившийся в размерах. Можно различить неровные берега, словно из. резанные глубокими языками заливов. Вот среди океана светлое пятно – наверно, остров. А слева, на материке,-расплывчатая извилистая линия: уж не река ли? Но отчетливо рассмотреть нельзя ничего. Правда, как и раньше, на экране не видно густых туч, они будто растаяли. Но вместо них, тоже как и раньше, плывет струями неровный туман. Иногда он делается прозрачнее, тогда можно видеть и остров и реку. А вслед за тем набегает плотная волна тумана – и все исчезает за его колеблющейся дымкой.

Панорамный радиолокатор почему-то очень плохо работает. Почему?

– Еще одна загадка? – уныло спросила Галя Сокола. Тот хмуро кивнул головой.

Итак, рассчитывать на помощь панорамного радиолокатора для выбора места посадки не приходилось. Это было серьезным осложнением. Скоро астроплан начнет описывать круги над Венерой. Нужно будет садиться. Куда?.. Здесь-то и должен был помочь радиолокатор, сотни раз испытанный и проверенный на Земле. Там с его помощью взгляд легко проникал через самые густые облака – и поверхность Земли казалась наблюдателю ясной и четкой, можно было разглядеть мельчайшие детали. И Рындин и конструкторы корабля полагали, что панорамный радиолокатор будет так же действовать и на Венере, даст возможность разглядеть ее поверхность, несмотря на облачную завесу, и выбрать место посадки. Однако локатор почему-то отказал.

Что теперь делать? Нельзя же снижаться вслепую, прямо в густые облака. Кто знает, что скрывается за ними, – горы, скалы, обрывы?.. Удачная посадка в таких условиях была бы редкой случайностью.

Сосредоточенное, нахмуренное лицо академика Рындина свидетельствовало о тревоге, которую он испытывал. Это чувствовали все – и видели в то же время, что Николай Петрович старается не показывать своего беспокойства. Но голос выдавал его волнение, когда он, оставаясь внешне совершенно спокойным, говорил:

– Ван Лун, Галя, внимательно наблюдайте за экраном перископа. Возможно, вам удастся заметить что-либо в просвете между облаками. Вадим, проверьте еще раз напряжение на панорамном радиолокаторе. Может быть, чтонибудь с контактами… или мало оборотов в генераторе?

Сокол послушно выполнял распоряжения Николая Петровича, но радиолокатор отказывался нормально работать. Больше того, он стал сейчас действовать еще хуже. И это было самым удивительным. Получалось так, что на довольно большом расстоянии панорамный радиолокатор давал возможность различать на поверхности Венеры некоторые крупные объекты. Но чем больше астроплан приближался к планете, тем хуже вел себя радиолокатор. Сейчас, в конце второго эллипса, на его экране нельзя.было рассмотреть даже той извилистой расплывчатой линии, которую путешественники считали рекой на материке. Все скрыли под собой неровные, колеблющиеся струи тумана, затянувшего весь экран.

Галя тихо спросила хмурого, озабоченного Сокола:

– Как могло случиться, что локатор работает все хуже и хуже? Разве ультракороткие волны не везде одинаковы?

Сокол раздраженно пожал плечами:

– Волны-то одинаковые, да кто может знать, что тут происходит? Аппарат в порядке. Я не могу обнаружить ни малейшей неисправности. Может быть, поверхность Венеры вообще плохо отражает ультракороткие волны…

– Да, но почему же тогда раньше было лучше видно?

– Ничего не понимаю! Быть может, появилось какое-нибудь неизвестное нам излучение, влияющее на работу локатора? Так или иначе, пользы от него сейчас ожидать не приходится.

Галя не стала больше расспрашивать и подошла к перископу. Но и на его экране ничего не было видно, кроме все тех же непроницаемых облаков. Галя пригорюнилась. Правда, что скрывается под ними, этими тучами? Куда придетсянаправлять астроплан Николаю Петровичу?

Лишь на одно короткое мгновение Гале вдруг показалось, что она заметила между облаками что-то нестерпимо красное. Большой разрыв между облаками верхнего слоя открыл второй, нижний, слой. И в нем мелькнул просвет – ярко-ярко красный! Почему именно красный, а не. какой-либо другой, скажем – зеленый?.. Но это длилось всего один миг – и просвет снова исчез.

Она с робкой надеждой оглянулась на спутников. Сокол оставался в центральной каюте, он все еще пробовал отыскать воображаемую неисправность в схеме панорамного радиолокатора. Николай Петрович как раз в эту минуту углубился с головой в расчеты. Но Ван Лун! Ван Лун почему-то не менee испытующе смотрел на Галю, будто ожидал ее вопроса. Заметив же, что Галя в нерешительности колеблется, Ван Лун наклонился к ней и тихо шепнул:

– Что увидели, девушка? Скажите, прошу.

– Я не знаю… кажется, увидела там, под облаками…

– Красное? Так?

Галя даже вздрогнула от неожиданности: неужели Ван Лун тоже видел этот удивительный цвет?

– Да, красное. Не знаю, что это было. Может, какие-то горы…

– Не горы, Галя. Считаю, надо сказать Николаю Петровичу. Получается, что…

Что именно «получается»? Неизвестно… Галя увидела, как Ван Лун подошел к Николаю Петровичу. Потом она услышала голос Рындина:

– Очень интересно, дорогой Ван. Вы уверены, что видели не горный рельеф, а растительность?

– Совершенно уверен, – твердо ответил Ван Лун. – Впечатление-как от пышного бархатного ковра. Безусловно, растительность. Однако красная. А кое-где – оранжевая.

Значит, зоркие глаза Ван Луна успели за это мгновение рассмотреть там, под облаками, что-то определенное! А перед Галей только будто мелькнуло – и тотчас исчезло…

– Приходится признать, что Тихов был прав, – проговорил Николай Петрович.

Тихов?.. Конечно, Галя помнила это имя. Тихов, известный советский астроном, положивший начало новой науке – астроботанике – еще в сороковых годах нашего столетия (так рассказывала Гале мама), высказал мысль о том, что окраска растительности на Венере должна отличаться от земной. В результате жаркого климата, утверждал Тихов, растения Венеры должны отражать оранжевые и красные лучи Солнца. Ведь именно эти лучи приносят излишний для растений запас тепловой энергии…

– Думаю так же, Тихов не ошибся, – сказал Ван Лун.

– Но нам это сейчас ни к чему, – хмуро отозвался Рындин. – Красное, оранжевое или зеленое, милый Ван… Садиться все равно некуда! – И, махнув рукой, он снова решительно взялся за свои вычисления.

Так проходили часы. Когда Галя несмело напомнила Рындину об обеде, он только коротко, но выразительно буркнул:

– Не до того!

О каком обеде можно было сейчас думать? Астроплан приближался к цели сложного и трудного перелета. Пройден весь долгий и опасный путь в межпланетном пространстве. Вот она, Венера, до нее рукой подать! Остается лишь посадка. А как ее сделать? Куда?..

Подчиняясь тяготению. Венеры, астроплан плавно прошел второй эллипс. Приближалось третье торможение. А дальше?.. Рындин чувствовал, что мысли и надежды его спутников обращены к нему: именно он, руководитель экспедиции, должен принимать решения, которые устранят опасность. Но решение можно было принять только одно…

– Третье торможение, – глухо произнес Ван Лун, смотря вместе с Галей на экран перископа.

В считанные секунды астроплан промелькнул над скучившимися плотными облаками и вновь начал отдаляться от них. Термометр показывал, что оболочка корпуса разогрелась теперь значительно меньше, чем при первых двух торможениях. Это также свидетельствовало о большом замедлении скорости межпланетного корабля.