Дневник Тернера - Уильям Пирс

25 АПРЕЛЯ.

По меньшей мере, на неделю лечу в Нью-Йорк. Кое-какие дела требуют моего внимания. Флоридская проблема подождет до моего возвращения, и если так, то мне предстоит поездка, на сей раз на автомобиле, в Чикаго. Е подняли небывалый крик из-за нападения на свое посольство. В средствах массовой информации об этом больше шума, чем было из-за нападения на Капитолий или на штаб-квартиру ФБР. С каждым днем по телевизору все больше пропаганды типа «газовых камер», которая отлично срабатывала в прошлом. Они и вправду рвут на себе волосы и одежды: «Ох, вей, как же мы мучаемся! Как же нас преследуют. Почему ты вновь допустил это? Разве недостаточно шести миллионов?»

Потрясающая наивность! Она до того хорошо удается им, что и я чуть не плачу вместе с ними. Но странным образом больше ни разу не было упомянуто убийство девяти туристов израильским охранником. И правильно, они же не Е! Неожиданная радость для нас, связанная с этой акцией, – громкий скандал между Не и их Е патронами. По чистой случайности нападение на посольство произошло за три дня до назначенного общенационального дня «борьбы за равенство» одного из грандиозных мероприятий Советов Гуманитарных Связей, когда в ряде больших городов должны были одновременно состояться «спонтанные» демонстрации Черных и Белых граждан, объединившихся ради обращения к правительству с требованием снести все остающиеся барьеры между расами и установить «полное равноправие» Черных с Белыми. Однако в прошлый четверг, на следующий день после нападения на посольство, лидеры Советов, естественно – Е – призвали отменить акцию. Они решили, что не могут делить славу с Не, пока не разыграют до конца карту «мученичества». Несколько относительно активных лидеров из Не, которые потратили много времени на предстоявшую акцию, не согласились с такой точкой зрения. Им уже давно было не по душе то, как Е ради собственных интересов манипулировали движением за «равноправие», и последнее заявление стало каплей, переполнившей чашу. Начались взаимные обвинения, и кульминация пришлась на субботу, когда любимый Ни Е, номинальный «председатель» Национальной Ассоциации Совета Гуманитарных Связей, устроив пресс-конференцию, выступил с разоблачениями в адрес своих Е хозяев. Отныне, заявил он, Советы Гуманитарных Связей не признают претензии Е на статус национального меньшинства и рассматривают их как часть Белого большинства, то есть для них нет привилегий в деле преследования и наказания за «расизм». Он все еще выражал свое раздражение, когда случилось то, что должно было случиться, и место «председателя» занял другой громила из Не, но слово не воробей. Банды Черных «делегатов» на улицах подхватили призыв, и туго пришлось представителям самого избранного народа, когда они попадали им в руки! Некоторых до того до допрашивали, что они умерли, и так продолжалось два последних дня. Постепенно самые агрессивные угомонятся, и все пойдет своим чередом, а пока Иззи и Самбро вцепляются друг другу в глотки, выбивают зубы и вырывают волосы и у меня душа радуется.

6 МАЯ.

Приятно опять оказаться дома, хотя бы всего на денек. Но и в Нью-Йорке было неплохо! Там я видел гораздо больше оружия, чем мог предположить. Одна из наших специализированных ячеек в Нью-Йорке добыла оружие всех видов и складировала его. Целью моей поездки было сделать смотр доступным военным новинкам, которые могут оказаться полезными в разработке специальных средств, и дать рекомендации насчет приоритетов в будущих поставках. В аэропорту меня встретила девушка и отвезла на оптовый склад в невероятно вонючем заводском и складском районе Кеинса, возле Ист-Ривер. Повсюду гниющий мусор, газеты, пустые бутылки. Нам пришлось объехать ободранные и ржавеющие останки автомобилей, которые почти перегородили узкую улочку, прежде чем девушка наконец-то въехала на небольшую грязную стоянку за высокой железной оградой. Она постучала в железную дверь с табличкой «только для служащих», и нас почти тотчас впустили в мрачное пыльное помещение, уставленное корзинами для бумаг. Там она познакомила меня с веселым молодым человеком лет двадцати пяти в грязном комбинезоне и со скрепками в руке. Он представился Ричардом и предложил мне кофе из малопривлекательного вида кофеварки на другом конце стойки, расположившейся недалеко от двери. Потом на старом и скрипучем лифте мы поднялись на второй этаж. И я замер с открытым ртом. В огромном, с низким потолком помещении, больше сотни футов в длину и ширину, чего только не было: автоматические винтовки, пулеметы, огнеметы, минометы, тысячи ящиков со снарядами и патронами, со взрывчаткой, детонаторами, ракетами и т.д. Не знаю уж, как выдерживал пол.

В углу четверо мужчин и одна женщина работали, сидя на двух длинных скамейках под флуоресцентными лампами. Один из мужчин стачивал серийные номера с автоматических винтовок, которые он брал со стеллажа, где находилось примерно пятьдесят винтовок. Другие протирали бензином и собирали винтовки, после чего аккуратно складывали их в большой калорифер, с которого была снята крышка. Я увидел поблизости дюжину ящиков, в которых были другие калориферы.

– Так мы храним и перевозим оружие, – пояснил Ричард. – А серийные номера счищаем, чтобы властям труднее было установить, где взято оружие, если что случится. Как только калориферы покинут склад, никто и никогда не проследит их путь отсюда. На ящиках фальшивые ярлыки с нашими кодами, из которых мы узнаем об их содержимом. Наши специфические обогреватели собирают несколько ячеек на Восточном побережье, но развозим мы их по всей стране. Как в сказке, я бродил среди ружейных куч и остановился возле поставленных друг на друга до самого потолка больших зелено-коричневых ящиков.

На всех ящиках была трафаретная надпись: «Миномет, 4,2 дюйм, МЗО, Комплект.» – и ниже: «Масса 700 литров»

– Где вы их достали? – спросил я, вспомнив, как полтора года назад мы переделывали один-единственный старинный миномет.

– Эти пришли на прошлой неделе из Форт-Дикс, – ответил Ричард. – Одна из наших ячеек недалеко от Трентона заплатила 10 000$ сержанту из Не, чтобы он украл грузовик и отдал им груз. Потом они возили их сюда по две штуки за раз в пикапе.

Мы получаем оружие из дюжины арсеналов и баз в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Пенсильвании. Посмотрите, что мы получили в прошлом месяце, – проговорил он, сбрасывая брезент со сложенных рядом цилиндрических предметов. Я наклонился, чтобы присмотреться к ним. Это были трубки около двух футов в длину и пяти дюймов в диаметре, М*329– реактивный снаряд большой взрывной силы. В одном штабеле было не меньше трехсот снарядов. Ричард продолжал: «Прежде новое оружие нам доставалось с военных баз – по одной штуке – с помощью наших товарищей, которые там работают. Но с недавнего времени мы используем персонал Не – и у нас сразу целый грузовик. Правда, не всегда в нем то, что нужно, зато много. Мы установили несколько ложных форпостов, как это делает Мафия, торгующая нелегальным оружием. Наши люди на базах подсказывают нам, к кому из Не надо обращаться. За деньги те хоть всю базу вывезут. Но какую-то часть им приходится отдавать «братьям до духу», которые стоят на воротах. Нам же так проще. Во-первых, Не продают нам оружие, не очень рискуя попасться. Политическая полиция не так пристально следит за ними, как за Белыми, к тому же у Не уже есть сеть баз, с которых крадут для продажи шины, бензин, продукты из гарнизонных магазинов и все прочее, что необходимо для гражданского населения. Это дает возможность нашим товарищам, которые служат на базах, сконцентрировать свое внимание на главной задаче, то есть привлекать в Организацию новых членов из Белого персонала и укреплять наше влияние в армии».

Остаток дня я провел на складе, все осматривая и мысленно каталогизируя увиденное. Уезжая, я взял с собой пару дюжин образцов различных высокоэффективных взрывчатых веществ, взрывателей и всего прочего, чтобы поэкспериментировать с ними. Следовательно, мне пришлось ехать обратно на поезде. Положение в армии нельзя оценивать однозначно. Около сорока процентов Не в самой армии и примерно столько же в других службах, отчего мораль, дисциплина и эффективность на чудовищно низком уровне. Нам это очень облегчает доступ к оружию и возможность вербовать новых членов Организации, особенно среди офицеров, которым не наплевать на унизительное положение армии. Однако на долгой дистанции это же чревато большой опасностью, потому что рано или поздно наступит день, когда мы займемся армией вплотную. А это чревато кровавой бойней из-за большого числа вооруженных Не. В то время, когда мы будем заниматься чисткой и реорганизацией, страна будет практически беззащитной. Что ж, думаю, так и было задумано.

Глава XVIII

23 МАЯ 1993 ГОДА.

Моя последняя ночь в Далласе. Я здесь уже две недели и надеялся завтра утром вернуться в Вашингтон, но сегодня пришел приказ лететь в Денвер. Похоже, там мне придется делать то же, что я делал тут, то есть учить. Только что закончил аварийный курс технологии саботажа для восьми здешних активистов, и «аварийным» я назвал его не зря; в первый раз отдыхаю после самого приезда, и даже голова не настолько устала, чтобы я совсем не мог думать. Мы работали каждый день с восьми утра до восьми вечера, делая недолгие перерывы, чтобы поесть. Я научил их практически всему, что знаю сам. Начали мы с того, как самим собирать детонаторы, таймеры, воспламенители и все прочее. Потом перешли к изучению различных характеристик тех механизмов, которые имеются в армии, и доступны нам, и которые можно приспособить для той или иной цели. Все мои ученики сегодня могут с закрытыми глазами разобрать и собрать взрыватель любого типа, и взрыватель замедленного действия тоже.