Доктор Ахтин. Жертвоприношения - Игорь Поляков

Тогда, почти месяц назад, я, посчитав пульс, прикоснулся к руке Анжелы и внезапно понял, что моё время пришло. Она будет моей первой жертвой, и причина проста — эта тень не заслуживает свободной и спокойной жизни. Богине в Тростниковых Полях нужны рабыни, и Анжела Мясникова будет первой.

Около недели я думал над этим решением. Рисовал образ жертвы — в своем сознании, и на листе бумаги. Планировал и представлял. Собственно, всё складывалось, как нельзя лучше. Женщина была прописана на моем территориальном участке, а проживала у сожителя на другом конце города. Амбулаторные карты на руки пациентам не выдаются. Соответственно, даже случайно моё имя не должно всплыть во время следствия.

Тем не менее, я выждал еще две недели и только затем вышел в ночь.

Я сижу и рисую первую жертву по имени Анжела Мясникова. Рядом с ней нет девочки по имени Ангелина. Она попадет в детский дом. Да, впереди у неё не простая жизнь, но, мне кажется, когда мы с девочкой стояли, разделенные дверью кладовки, она почувствовала присутствие Бога, пусть даже этот образ в её сознании был с белой бородой и в красной шубе.

В некотором роде, я вывел её на тропу, ведущую к свету далеких фонарей.

Во всяком случае, мне хочется в это верить.

Я рисую события той ночи, никак не отражая на листе бумаги образ Ангелины. Она присутствует в моем сознании, но не на рисунке. Там ей не место.

Потом, когда придет время, я принесу эти нарисованные образы и глазное яблоко жертвы Богине.

И только тогда ритуал жертвоприношения будет завершен.

— Время убивать, и время врачевать, — говорю я.

Это не мои слова, но так ли важно, кто их сказал, если они точно отражают суть той моей новой жизни, первую страницу которой я перевернул.

Иван Викторович Вилентьев стоял у окна и смотрел на улицу. Кабинет находился в Башне Смерти. Высокое и красивое здание, увенчанное круглой башенкой и построенное в тридцатых годах прошлого столетия, все эти годы служило органам правопорядка и, по его мнению, совсем не заслуживало этого названия. Но родственники тех людей, кто вошел внутрь и никогда не вышел наружу, запомнили сами и передали детям и внукам страх, который застыл в сознании и зафиксировался в названии.

Бесконечная вереница автомобилей, автобусов и троллейбусов неутомимо вертелась по дорожному кольцу площади, уходя вдаль широким проспектом и расходясь в стороны второстепенными улицами. Разноцветные и яркие картинки сменялись на большом рекламном мониторе в центре площади. Люди дисциплинированно переходили через дорогу на зеленый сигнал светофора. Двери магазинов и мест общественного питания неутомимо открывались и закрывались.

Майор не замечал этой городской суеты. Погрузившись в свои мысли, он думал о том человеке, который стал для него проклятьем. Маньяк-Потрошитель с медицинским образованием и больным сознанием, которого он так и не смог поймать. Парашистай, — имя, которое он даже в мыслях озвучивал с раздражением. И злостью. Прошлым летом он поймал его, но убийца неожиданно ускользнул от правосудия. И исчез, хотя врачи говорили, что с пулей в позвоночнике он не смог бы передвигаться.

Нельзя верить эскулапам. Если Парашистай даст ему еще один шанс, то уж он, майор Вилентьев, его не упустит.

Иван Викторович вздохнул и дал себе слово, что как только Парашистай снова появится, он неутомимо пойдет по его следу, схватит и сам проследит за его охраной. В конце концов, как может маньяк-одиночка противостоять слаженной и мощной государственной машине? Да никак. Ему просто везет, как любому идиоту, но любое везение рано или поздно заканчивается.

— Давай, Парашистай, — прошептал майор, обращаясь ко всему городу с высоты пятого этажа, — вылезай из своей норы, уже пришла весна. Я жду тебя, сволочь!

Никто ему не ответил, и майор грустно улыбнулся. Скорее всего, до июля этот ублюдок никак себя не проявит. Может, это и хорошо — без него дел хватает.

Вилентьев посмотрел на стол. Около десяти папок лежало на краю, и столько же в сейфе. Все самые сложные дела. С одной стороны, это согревало амбициозную часть сознания — его ценят, как профессионала высокого класса. Ему доверят те дела, с которыми не справятся другие профессионалы сыска.

С другой стороны, — он прекрасно понимал, что не сможет довести все эти дела до суда. И не потому что он плохой следователь, — просто небольшая часть дел заведомо обречены остаться не раскрытыми, а еще часть он элементарно не успеет или не сможет завершить.

В последнее время количество преступлений стало расти лавинообразно, и эта тенденция настораживала. Может, просто весеннее обострение — все преступники психически больны, это же любому понятно — и эта бессмысленная и жестокая лавина быстро закончится, когда листья на деревьях станут большими. Может, просто он стал пессимистом, а преступников как было много, так и осталось.

Майор Вилентьев сел за стол и открыл первую папку. Быстро проглядывая бумаги — фотографии, протоколы допросов, акты изъятий — он искал что-нибудь, что выведет его на Парашистая. Собственно, это еще одна причина для удовлетворения работой — за каждым преступлением он пытался разглядеть руку доктора Ахтина. Любой, даже пустяшный след. Малейшую улику, которая выведет на маньяка. Иван Викторович знал, что в Управлении за его спиной сотрудники с улыбкой говорят о навязчивой идее у Вилентьева, но ему было наплевать.

Он просто хотел найти проклятого Потрошителя.

К сожалению, практически все дела, которые у него были в последние полгода, никоим образом нельзя связать с Парашистаем. Иван Викторович с раздражением хлопнул по столу ладонью и встал. Всего лишь, очередная кровавая драма, в которой даже нет намека на Ахтина.

В раздражении походив по кабинету, Вилентьев посмотрел на часы.

Рабочий день закончился. Спрятав документы в сейф, Вилентьев закрыл его и отправился домой, как обычно, проехав мимо дома Парашистая. Так, на всякий случай, авось что-то заметит, или придет в голову какая-нибудь мысль.

Его встретила Тоня и радостно сообщила, что сегодня она приготовила на ужин его любимые голубцы.

— Как ты любишь, Ваня, из свежей телятинки.

Вилентьев смотрел на жену и даже не пытался улыбнуться в ответ. Он вдруг отчетливо понял, что ему это до смерти надоело. Надоело приходить домой и видеть толстуху, которая с довольной рожей зовет его вместе набивать брюхо. Надоело делать вид, что они счастливая пара, живущая в совместном браке и радующаяся каждому совместно прожитому дню.

Ненависть окутала сознание майора.

Он неторопливо открыл портфель и достал кобуру с пистолетом.

Глядя, как от удивления расширились глаза жены, он вытащил оружие, снял его с предохранителя, и приставил ствол ко лбу женщины.

— Достала ты меня, корова, — сказал Вилентьев и нажал на курок.

Грохот выстрела, как победный клич воина, преодолевшего себя и победившего врага.

Брызги крови и ошметки мозговой ткани, разлетевшиеся по всей прихожей, как победная карта боя, на которой воин проложил свой путь к победе.

Пуля, застрявшая в косяке двери.

И запах пороха, который майор с удовольствием вдохнул полной грудью и, как это делают в вестернах, дунул на дуло пистолета.

Наконец-то, он сделал то, что должен был сделать.

Теперь он свободен.

Иван Викторович счастливо улыбнулся, и, перешагнув через труп жены, пошел на кухню и сел за стол.

— А руки помыл? — услышал он голос жены и вздрогнул.

Тоня стояла рядом и улыбалась.

Вилентьев сглотнул слюну. И понял, что у него случилось временное помутнение рассудка. Конечно же, его табельное оружие лежит в сейфе. Он всего лишь представил себе, что только что убил жену.

Но это видение было настолько ярким и живым, что майор вдруг подумал о том, что если бы у него был в портфеле пистолет, то он бы пару минут назад совершил убийство.

— Да, ты права, Тоня, чуть не забыл, — виновато улыбнулся Иван Викторович и пошел в ванну мыть руки.

Мария Давидовна посмотрела на экран телевизора. Диктор новостной программы начал говорить о «свином» гриппе. Эпидемия разворачивалась, захватывая всё новые и новые территории. Люди забивали свиней, полагая, что всё проблемы из-за них. Специалисты международных организаций приводили мрачную статистику, ученые говорили о скором создании вакцины, а многочисленные пророки предрекали очередной конец света.

Всё, как обычно.

Мария Давидовна вспомнила стихотворные строки Парашистая:

Море часть суши собой поглотит. Незримый убийца повсюду сидит.

Слова о незримом убийце вполне подходили под прогнозы пророков. Почему бы и нет? Если исходить из того, что Парашистай расположил строки, не соблюдая хронологию событий, то вполне может быть, что под «незримым убийцей» он подразумевал «свиной» грипп.