Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

– Правда.

– А метеорит пробил ведь только внешнюю стенку?

– Да, ну и что?

– Значит, через отверстие в этой наружной стене мог уйти только тот воздух, который был в коридорах. А из внутренних помещений он не должен был выйти. Но ведь воздух все время выходил и свистел… Как же это так?

– А вот посмотрите сюда, Галя, – ответил Сокол, указывая в угол каюты.

Там, в нескольких сантиметрах от пола, заметна была зигзагообразная трещина.

– От сильного удара метеорита треснула стена каюты, – объяснял Сокол пораженной Гале. – Через эту трещину и уходил в отсеки воздух. Он-то и свистел. Но все обошлось благополучно, мы с Ваном заварим и эту трещину… А вот и Николай Петрович!

Дверь навигаторской рубки открылась. На пороге стоял Рындин. Лицо его было хмурым. Жестом он показал: снять скафандры!

Путешественники сняли шлемы и с удовольствием, полной грудью, вдохнули свежий морозный воздух. В каюте было еще очень холодно: отопление, включенное Ван Луном одновременно с аппаратами воздухоснабжения, не успело поднять температуру до нормы.

– Что-нибудь случилось, Николай Петрович? – встревоженно спросил Сокол.

Голос Рындина звучал очень спокойно – так подчеркнуто спокойно, как это бывает при очевидной опасности. Академик нервно пощипывал усы.

– Метеорит несколько сбил нас с курса, – сказал он.

Три пары глаз тревожно смотрели на него. Рындин, все так же пощипывая усы, продолжал:

– Вы интересовались, Вадим, почему не сработали наши радиолокационные установки? Это очень просто. Они прощупывают пространство впереди и несколько сбоку, чтобы при появлении в их поле зрения метеоритов немедленно автоматически изменить курс астроплана и избежать столкновения. Так оно и было все время. А на этот раз радиолокационные установки не могли заметить метеорит, так как он летел не навстречу нам, а сзади, догонял нас. И догнал. Скорость нашу он почти не снизил; масса метеорита мала, да и его собственная скорость, хотя и очень большая, все же была значительно погашена тем, что мы уходили от него. Но курс он все же слегка изменил, этот межпланетный снаряд… Земные посты управления уже отметили неприятное происшествие и запрашивали меня. Они вычислили наше отклонение и сейчас начнут выправлять курс. Нам придется снова включать двигатели. А пока что мы летим в сторону, несколько уклоняясь в глубину солнечной системы.

– Но ведь это значит… – нерешительно сказал Сокол.

– Ничего еще не значит, – отрезал Рындин. – Если бы не было земных постов управления, было бы труднее. А сейчас… Ван Лун, идемте к картам. Мы должны помочь Земле выправить наш курс. Дорога каждая секунда!..

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, представляющая собою дневник Галины Рыжко, в котором она рассказывает об устройстве межпланетного корабля, о том, почему в путешествие можно было взять очень мало воды, о микроаккумуляторах и получении энергии за счет Солнца и многих других важных вещах

…Почему я решила вести эти записи? Должно быть, благодаря Николаю Петровичу. Вчера, оторвавшись от своих вычислений и протирая воспаленные, покрасневшие глаза, он сказал мне:

– А жаль, что никто на астроплане не ведет своего личного дневника. Конечно, происшествий у нас не очень много, если не считать неприятного столкновения с метеоритом. У любого корабля, который плывет где-нибудь в Атлантическом или Тихом океане, гораздо больше всяких приключений – встречи с другими судами, бури, штормы… И все-таки неплохо было бы, возвратившись домой, на Землю, почитать такой дневник. Одно дело – деловые записи в служебном научном журнале и совсем иное – записки личные, от души, с индивидуальными впечатлениями. Как вы думаете, Галя?

Впрочем, моего ответа Николай Петрович и не ждал, он снова углубился в вычисления, которыми занимается вот уже третьи сутки вместе с товарищем Ван Луном. Они проверяют курс астроплана. Метеорит причинил немало неприятностей. Николай Петрович и Ван Лун отрываются от своей работы только для того, чтобы позавтракать или пообедать.

Замечательный человек наш Николай Петрович! Я готова все сделать, лишь бы он улыбнулся в свои короткие седые усы. У него такая ласковая, добрая улыбка. А как он заботится о нашем настроении, подбадривает нас, шутит, выдумывает всякие развлечения. Вчера он предложил нам устроить турнир стрелков из электрического пистолета. «Победитель получит звание лучшего снайпера астроплана и всей Венеры, – сказал он и, засмеявшись, добавил: – поскольку вряд ли мы встретим там кого-нибудь, кто попытался бы оспаривать у нашего чемпиона это звание». Конечно, соревноваться по-настоящему придется только мне и товарищу Ван Луну (я никак не привыкну называть его просто Ваном, как другие: он такой всегда строгий и насмешливый, хотя тоже очень хороший и заботливый). Остальные в счет не идут, особенно Вадим Сергеевич, который, по-моему, совсем не умеет стрелять. Впрочем, Ван Лун иронически заметил, что товарищ Сокол все же может надеяться попасть в лучшую четверку стрелков Венеры!.. Ну, да сейчас не до шуток.

Все мы очень обеспокоены. Земные посты управления никак не могут вывести наш астроплан на точный курс. Что-то мешает. Николай Петрович опасается, что это происходит из-за искажений радиосигналов. Что-то связанное с космическим излучением, а что именно, я еще не поняла. Как пойму, обязательно запишу. Пока знаю только, что радиосвязь с Землей с каждым днем ухудшается. Сигналы еле слышны, мешают многочисленные помехи. А тут еще это отклонение от курса!..

Во всем виноват, конечно, метеорит. Это из-за него мы летим сейчас не туда, куда следует. Как все это могло случиться, ума не приложу.

Ведь каждому известно, что это – редчайший случай во время межпланетного путешествия. Многие ученые считали, что при расчетах путешествия в космосе опасность столкновения с метеоритом можно просто не принимать во внимание. Мы разговаривали об этом самом нашем метеорите с Вадимом Сергеевичем и Ваном (наконец-то я назвала товарища Вана, как все!).

Вот как шла наша беседа:

– Помните, Вадим, как во время обсуждений будущего полета мы натолкнулись на одного-двух таких пессимистов? – спросил Ван. – Помните, как их тогда разгромили?

– Да, да, – отозвался Вадим Сергеевич. – Как же! Особенно того маленького кандидата наук в старомодном пенсне. Он еще сыпал цифрами о среднем количестве метеоритов, ежесекундно выбрасываемых космосом на Землю. Ну что ж, и от него была польза. Ведь после этого Институт межпланетных сообщений и Институт радиосвязи окончательно решили оборудовать астроплан противометеоритными радиолокационными установками. И очень хорошо сделали!

– И, несмотря на установки, метеорит всетаки врезался в нас, – хмуро отозвался Ван Лун.

– От этого тоже есть польза. Следующие астропланы будут оборудованы круговыми радиолокационными установками, вот увидите! Но скажу просто – нам здорово не повезло. Наскочить в мировом пространстве на метеорит! По подсчетам астрономов, даже в самых густых метеоритных потоках, так называемых Леонидах, ближайшие твердые частицы потока отдалены одна от другой на сто десять километров!

В микрофильмовой библиотеке нашего корабля, в книге профессора Оберта, я прочла:

«Ракета должна путешествовать по Вселенной, по крайней мере, 530 лет, пока встретится хотя бы с одним метеоритом. В этом смысле путешествие в межпланетном корабле, во всяком случае, менее опасно, чем, например, поездка в обычном автомобиле. Доказывая это, ученые высчитали даже, что возможность встречи ракеты с метеоритом во время путешествия Земля – Луна исчисляется соотношением 1:100000000».

Одна возможность на сто миллионов! Один шанс из ста миллионов – и этот единственный шанс выпал на нашу долю. Вот уж действительно необыкновенное «счастье»!

Ну, в общем все обошлось благополучно, если не считать того, что астроплан несколько отклонился от своего курса. Но и это скоро ликвидируется – так обещает Николай Петрович. Я буду очень рада, он хоть отдохнет немного…

…За эти трое суток я еще лучше познакомилась с нашим чудесным межпланетным кораблем, которым не перестаю восхищаться. И только теперь я поняла, какой огромный труд нужен был для его создания! Сколько ученых работало над его конструированием, как тщательно и продуманно сделаны все его детали и приспособления! И душа всего этого – наш дорогой и милый Николай Петрович.

Попробую сейчас описать астроплан и его конструкцию – так, как я успела понять.

«Венера-1» – гигантская, блестящая, заостренная спереди сигара. В длину она имеет свыше тридцати метров, а диаметром в самой широкой части – около семи метров. С обеих сторон у астроплана – маленькие крылышки, а на них – по небольшому ракетному двигателю. На хвосте астроплана – три стабилизатора, похожие на плавники рыбы; между ними расположено отверстие главного ракетного двигателя, так называемое сопло.