Портрет с девятью неизвестными - Небоходов Алексей

– Ты можешь последовать за Пьером. Твоя душа будет вытянута из тела, пока ты не останешься лишь оболочкой.

– Или за Эмилем, – добавил Дюрок. Его голос звучал так, будто он рассказывал что-то увлекательное. – Твой собственный разум будет направлен против тебя. Ты задушишь себя собственными руками.

Катрин покачала головой, её лицо исказилось от страха.

– Нет… – прошептала она, её голос дрожал. – Я не буду выбирать.

– Но ты уже выбрала, Катрин, – произнёс Дюрок, его голос стал твёрже. – Ты выбрала в тот момент, когда взялась за эту книгу.

Её глаза наполнились слезами, она опустилась на колени, чувствуя, как её тело начинает отказывать. Их слова, их голоса резали её, как лезвия, оставляя глубокие, невидимые раны.

– Вы монстры, – произнесла она голосом, полным боли.

– Нет, Катрин, – ответил Ренар, его голос был низким, но твёрдым. – Мы просто те, кто понял правила этой игры.

Дюрок сделал шаг ближе, его тень легла на её лицо. Он склонился к ней, его глаза встретились с её.

– У тебя мало времени, – прошептал он. – Решай, как ты хочешь умереть.

Катрин опустила глаза, пытаясь скрыть свой ужас. Их слова, звучащие с ледяным равнодушием, пробивали её до самой сути. Она не могла ни кричать, ни плакать – всё внутри застыло, словно её разум решил спасти её от полного безумия. Но под этим панцирем безмолвного страха уже шевелился инстинкт выживания.

– Мне… мне нужно подумать, – пробормотала она, стараясь, чтобы её голос звучал хоть сколько-нибудь твёрдо.

Дюрок слегка наклонил голову, его лицо озарила лёгкая усмешка.

– Конечно, Катрин, – произнёс он, в его тоне звучало терпеливое ожидание. – Выбор должен быть осознанным.

Ренар презрительно усмехнулся:

– Но поторопись, – сказал он, его голос был наполнен холодной угрозой. – Времени у тебя не так уж много.

Катрин подняла голову, её взгляд встретился с Полем. Его глаза, как ледяные чёрные дыры, не выражали ничего, кроме безразличного торжества. Она знала, что для них это всего лишь игра. Её страх и мучения были для них развлечением. Но она не могла позволить себе просто сдаться.

– Я… я хочу знать, – начала она, пытаясь придать голосу твёрдость, которой не чувствовала. – Что случится потом? После моей смерти?

Дюрок приподнял бровь, его взгляд смягчился, но в этом смягчении сквозил яд.

– Хороший вопрос, – произнёс он. – Ты вернёшься. Но не ты. Картина завершит своё. И те, кто уже ушёл, тоже вернутся. Леон, Луиза, Антуан… все они снова будут среди нас.

– Но это будут не они, – добавил Ренар, его голос был полон насмешки. – Это будут их тела, но души… их души уже давно принадлежат ей.

Катрин понимала, что её вопрос дал ей немного времени, но этого было недостаточно. Нужно было что-то ещё. Нужно было заставить их говорить дальше.

– Почему? – спросила она, её голос дрожал, но в нём звучал оттенок искреннего непонимания. – Зачем вам всё это?

Дюрок улыбнулся, сверкнув глазами.

– Потому что это наш долг, Катрин, – ответил он, его голос стал почти ласковым. – Это наследие моей семьи, наследие де Сада. Мы завершаем его работу, возвращаем ему его силу.

– И для этого ты должна умереть, – добавил Ренар, его тон был таким же мягким, но в нём ощущалась холодная неизбежность.

Катрин сжала зубы, её разум лихорадочно искал способ выиграть время. Она выдавила слабую улыбку, пытаясь скрыть свою панику.

– Значит, я важна, – сказала она, её голос стал чуть более уверенным. – Вы не сможете завершить это без меня.

Дюрок замер, его улыбка стала шире.

– Ты абсолютно права, Катрин, – сказал он, его тон был наполовину насмешливым, наполовину одобрительным. – Но не заблуждайся. Это не делает тебя сильнее. Это просто означает, что у тебя есть роль, которую ты должна сыграть.

– Тогда дайте мне время, – выпалила она, её голос был громче, чем она ожидала. – Я заслуживаю хотя бы этого.

Ренар усмехнулся, его глаза сверкнули от удовольствия.

– И сколько времени тебе нужно? – спросил он, его голос был наполовину серьёзным, наполовину насмешливым.

Катрин на мгновение задумалась, стараясь подавить дрожь в голосе.

– Ночь, – сказала она, её голос был твёрже. – Дайте мне одну ночь, чтобы обдумать это.

– Никакого времени, Катрин, – наконец произнёс Дюрок, его голос был ровным, но от этого только страшнее. – Всё должно случиться здесь и сейчас.

Катрин ощутила, как ледяная волна страха охватила её. Она не могла найти слов, не могла найти сил даже пошевелиться. Поль склонил голову набок, словно изучая её реакцию, наслаждаясь её немотой.

– Ты ведь понимаешь, что это неизбежно? – спросил он. Его тон был почти ласковым, но за этой маской скрывалась жуткая угроза. – Картина уже ждёт тебя. Она тянется за тобой.

Катрин с трудом сглотнула. Её сердце бешено стучало, словно пыталось вырваться из груди. Она знала, что их слова – это не просто угрозы. Это был приговор.

– Нет… – выдохнула она, её голос дрожал, как тонкая струна, готовая лопнуть.

Ренар усмехнулся, его лицо исказилось в гримасе, которая больше напоминала хищную улыбку.

– Нет? – переспросил он с издёвкой. – Ты думаешь, у тебя есть выбор? Здесь никто не выбирает, Катрин. Здесь выбирает она.

– Но ты всё же можешь сделать это красиво, – вставил Дюрок, его голос был мягким, как шёлк. – Мы дали тебе привилегию – решить, как ты уйдёшь. Но тянуть время – это не вариант.

Катрин попыталась отступить, но её ноги словно приросли к полу. Она была загнана в угол, и это чувство заполняло её разум, делая всё вокруг размазанным и размытым.

Катрин стояла в центре библиотеки, её тело дрожало от напряжения, но лицо оставалось сосредоточенным. Дюрок и Ренар смотрели на неё, их взгляды были одновременно насмешливыми и проницательными, как у хищников, готовящихся нанести последний удар. Она чувствовала, как воздух вокруг становится вязким, как будто сам отель удерживал её в этой комнате. Но внутри неё что-то переворачивалось. Она не была готова просто принять их условия.

– Ладно, – наконец произнесла она, её голос звучал глухо, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание. – Я выберу.

Дюрок кивнул, его лицо расплылось в самодовольной улыбке. Ренар усмехнулся, его руки скрестились на груди.

– Умная девочка, – произнёс Дюрок, его тон был наполовину одобрительным, наполовину насмешливым. – Мы знали, что ты примешь решение.

Катрин начала медленно шагать по комнате. Её взгляд метался по книжным полкам, по теням, которые отбрасывал свет настольной лампы. В её движениях была напряжённость, но также и странное спокойствие, которое Дюрок не заметил.

– Знаешь, – продолжала она, не оборачиваясь, её голос стал ровнее, – я всегда думала, что умру на задании. Может быть, где-нибудь в зоне боевых действий.

Её руки сжались, но она держала себя в руках. Дюрок наклонил голову, будто слушая с интересом.

– Журналистика – опасное занятие, – добавила она. – Мы всегда в зоне риска.

Ренар усмехнулся, его глаза сверкнули.

– Но смерть, Катрин, – произнёс он, – это не риск. Это неизбежность.

Катрин остановилась у книжной полки. Её взгляд на мгновение задержался на тенях, играющих на стене. Она сжала кулак, почувствовав, как её пальцы касаются металла. Револьвер, её верный спутник, всегда был с ней. Она прошла курсы военных журналистов, училась стрелять у лучших инструкторов. Её рука знала это оружие, как продолжение её тела.

Она медленно повернулась, её глаза блеснули, когда она встретилась взглядом с Дюроком.

– Но не сегодня, – сказала она.

И прежде, чем кто-либо из них успел отреагировать, она вытащила револьвер, быстро взвела курок и навела его на Дюрока. Её рука была вытянута, словно линия, выверенная снайпером, её пальцы не дрожали.

Дюрок замер. Его самодовольная улыбка исчезла, лицо исказилось от неожиданности. Это был тот самый момент, которого он не мог предусмотреть.

– Ты… – начал он, но Катрин перебила его.