Вдовья трава - Елена Воздвиженская

– Аркадий Иванович, – прошептала тихо Лёля.

Ей было страшно. Тишина кругом. Ни звуков выстрелов, ни шума моторов, ни голосов людей, ничего.

– Где же вы все? – снова прошептала Лёля.

Она тихо, стараясь не шуметь, двинулась по тропинке, и внезапно увидела всё.

Раскорёженные грузовики, тела на земле, раскиданные взрывом носилки и медицинский скарб, клочья чего-то, бывшего живым ещё утром. Лёля зажала руками рот, чтобы не закричать от ужаса, и медленно присела.

– Что смотришь? Убили нас. Всех убили, – послышался сзади грубоватый знакомый голос.

Это же Катюха, её простуженный прошлой зимой, да так и оставшийся хриплым, голос. Лёля стремительно обернулась.

– Катюха! Как хорошо, что ты здесь. Что случилось? Я не помню ничего. Где наши?

– Так перед тобой все, Лёля, – ответила тихо Катюха, – Убили нас.

– Что ты такое говоришь, Катенька? – прошептала Лёля, а про себя подумала, – Контузило, точно контузило.

– То и говорю, пойдём, покажу тебе, – Катюха взяла Лёлю за руку и повела в туман.

– Гляди, – остановилась она и кивком головы указала куда-то вниз.

Лёля медленно опустила глаза и увидела Аркадия Ивановича, он лежал, широко раскинув руки, словно обнимая напоследок всех своих девчат, которых так жалел, будто говоря:

– Простите, что не уберёг…

Лёля подняла, полный ужаса взгляд, на Катюху.

– Дальше идём, – потянула она Лёлю за собой.

Они шли меж деревьев и Лёля видела то тут, то там своих девочек – Машу, Ниночку, Тамару, Олесю… Размётанные волосы, раскинутые руки, застывший взгляд. Все убиты, все.

– Катя, да как же?! – обернулась она к подруге, но сзади неё никого уже не было.

Лишь туман стлался по земле, укрывая своим саваном погибших.

Мысли лихорадочно прыгали в голове:

– Не может быть, вот ведь она я – стою посреди поляны. Значит живая. И наверняка должен быть кто-то ещё живой, надо только найти. Нужно обойти всё, осмотреть каждого. Где же моя сумка?

Лёля бросалась от одного лежащего к другому, склонялась, припадая к груди, тщетно пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но все были мертвы.

Тем временем небо на востоке заалело. Подул первый утренний ветерок. Защебетала где-то пичужка. Лёля обрадовалась ей, как родному человеку:

– Запела миленькая, пой, пой. Возвращайся в своё гнездо. Ушёл враг.

– И наши все полегли, – с тоской добавила она, и упала в траву.

Сжимая руками высокие стебли, она кричала и билась в рыданиях, скребла ногтями, покрытую чёрной копотью, землю и кусала горькую траву до боли в зубах. А когда слёзы перестали душить её, Лёля встала на ноги, и покачиваясь, медленно побрела назад.

– Алёшка не мог её бросить, он где-то рядом, он вернётся за ней. А может их рота ещё там? Она пойдёт и проверит.

Внезапно на опушке показались несколько человек. Лёля пригляделась, это были наши. Да, точно! Эти солдаты помогали им сегодня грузить раненых в грузовики. Она так и знала, что кто-то уцелел! Со всех ног бросилась Лёля к ним. Она махала им руками, но они отчего-то не видели её. Лёля подбежала ближе:

– Ребята, я здесь!

Четверо бойцов прошли мимо неё, будто Лёли и не было тут вовсе. Ужас охватил девушку. Она подбежала к одному из солдат, самому молодому, попыталась схватить его за рукав, но рука её прошла сквозь него.

– Я не понимаю, – прошептала Лёля.

Тем временем солдаты начали собирать тела товарищей и таскать их к воронке от бомбы, что чернела меж сломанными берёзами. Лёля поняла, что они хотят захоронить усопших. Она медленно подошла к воронке, и, усевшись на краю, свесила ноги вниз и стала смотреть на тех, кого укладывали туда, на самое дно… Вот Верочка с чёрными косами, вот Полинка с рыжей чёлкой, Аркадий Иванович, Петька – молоденький солдатик, он уже шёл на поправку… Внезапно Лёля передёрнулась, словно от удара током, и вскочила на ноги. То, что она увидела, было выше её сил. Там, на дне воронки, лежала она сама без обеих ног. Комья земли летели на её широко открытые глаза, глядящие в небо.

– Я умерла! – стучало в висках, – Катюха не соврала.

Лёля вскочила с места и побежала, не разбирая дороги. Теперь ей было всё равно.

– Я только хочу знать, что Алёшка жив, – думала она, – Хоть бы он был жив.

Лёля пронеслась до того места, где стояла ещё утром рота. Никого. Пусто. Ушли. Медленным шагом Лёля вернулась к берёзе, под которой обещала она встретиться вечером с Алёшкой. Ей больше некуда было идти. Она будет ждать его здесь. Всегда. Теперь у неё в запасе вечность. Лёля села под деревом и прикрыла глаза, погрузившись в темноту.

II

– Ребята, кажется этот последний, – парнишка в пятнистой форме низко склонился над корнями дерева.

Отряд поисковиков работал здесь уже вторую неделю, вахта подходила к концу. Они искали на месте, где предположительно, шестьдесят лет назад, в 1942-ом году, шёл короткий бой, здесь немцы напали на эвакуирующийся госпиталь, погибли почти все, выжили лишь четверо. Они-то и захоронили наспех всех погибших в братской могиле, в воронке из-под бомбы. Отряд поднял наверх уже тридцать останков, теперь предстояло установить их личности, и попытаться отыскать родных. Среди погибших была установлена личность Мещалкиной Ольги Михайловны, медицинской сестры, уроженки деревни Алиповки Н-ского края, погибшей в возрасте двадцати одного года.

Стоял солнечный летний день, священник совершал отпевание, пахло ладаном и зеленью, перед собравшимися людьми стояло тридцать, обитых красным сукном, гробов, в которых покоились воины, положившие за Отечество живот свой. Приехавшие родственники утирали слёзы, старые раны вновь давали о себе знать, но теперь боль ушла – их близкие найдены, отпеты, и теперь упокоятся с миром. А в стороне, под берёзами, стояли сейчас молоденькие сестрички, пожилой доктор с добрыми глазами и самокруточкой в уголке губ, да солдаты в форме.

– Ну что, девчата, можно и на покой? – улыбнулся Аркадий Иванович.

– Теперь можно, – ответили ему Полина и Катюшка.

Лёля стояла чуть поодаль и напряжённо всматривалась вдаль.

– А ты кого ждёшь, Олюшка? – позвал её Аркадий Иванович, – Иди к нам, батюшка уже заканчивает.

– Сейчас, сейчас, – проговорила Лёля, не отрывая глаз от дороги.

Вдруг на горизонте показался силуэт, он шёл прихрамывая.

– Он пришёл, как и обещал, – обернулась Лёля к своим и глаза её засияли, как звёздочки.

– Ну беги, беги к своему бойцу, – махнул рукой Аркадий Иванович.

И Лёля, словно только и ждавшая приказа командира, рванула с места. Она бежала по дороге, раскинув руки. А ей навстречу бежал смуглый, высокий солдат и кричал:

– Лёлька! Лёлька!

Наконец, Лёля добежала и, упав в объятия Алёшки, осыпала его поцелуями:

– Вот и ты, родной, вот и ты! Пришёл!

– А я до Берлина дошёл, Лёля, – улыбнулся Алёшка, – И даже домой вернулся в нашу деревню. Только старые раны дали о себе знать, я умер в 47-ом, Лёля. И всё ждал тебя.

– Отчего же мы не встретились раньше, Алёшка?

– Душа твоя была не отпета, не могла ты уйти от своего места. Знаешь сколько раз я водил сюда их?

Алёшка махнул рукой в сторону поисковиков, стоящих рядом с гробами.

– И вот они вас нашли. Тебя нашли, Лёля. Теперь мы всегда будем вместе.

– Всегда, – прошептала Лёля и прижалась к любимому.

– Ребята, пора! – позвал их Аркадий Иванович, затушив папироску, и отбросив в сторону.

Лёля с Алёшкой подошли к своим. Батюшка закончил отпевание. Внезапно с неба полился тёплый яркий свет, постепенно обволакивающий каждого из бойцов, волны света обнимали, ласкали, качали, свет становился всё ярче и ярче. Лёля с любовью смотрела в глаза Алёши и руки их переплелись. Девчата улыбались, солдаты, из бывших раненых, подмигивали сестричкам, а Аркадий Иванович притворно сердито качал головой. В последний раз бросили они взгляд в сторону своих родных, провожающих их