Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Городовой управился очень быстро, и уже через пять минут ящики погрузили на телегу, а чемоданы разместили в пролетке. Леонард Силыч, который покинул дирижабль на своих четверых, а не в переноске, с независимым видом уселся на скамье кучера и даже мяукнул, словно давая полицейскому разрешение на начало движения. Городовой лишь хмыкнул в усы и щелкнул кнутом.

Из порта, минуя центр Якутска, мы двинулись в район, где, по словам моего гида, проживали местные купцы и управляющие мануфактур – в общем, средний класс. Где-то здесь должен быть и тот дом, куда меня определили на постой. Хорошо хоть не на место убийства. Там-то сейчас никто не живет, потому что хозяйка погибла вместе с постояльцем.

То, что я узнал об этом факте от простого полицейского, а не из отчета, вызвало раздражение. Пусть информация и не самая важная, но и не пустяковая.

Сейчас в одноэтажном, но обширном каменном доме находились лишь двое полицейских. Точнее, они сидели на лавке во дворе и, похоже, в дом заходить опасались. По крайней мере, когда я, выслушав их приветствие и отчет по происшествиям, собрался войти в здание, оба явно напряглись. Мало того, один из полицейских перекрестился.

В отличие от бытия в иной реальности, мою вторую жизнь спокойной назвать было трудно. Так что я уже давно не мог позволить себе роскоши не обращать внимания на мелочи, поэтому, нахмурившись, спросил:

– В чем дело? У вас такой вид, будто я не в дом хочу войти, а спуститься в преисподнюю.

– Так это… – чуть помявшись, ответил тот, что крестился, – ваше высокоблагородие, мало ли что может случиться. Вон давеча ваш коллега вошел в управу жандармов, а обратно его вынесли.

– Не понял. Какой коллега?

– Так видок же наш бывший, царствие ему небесное.

А вот это уже серьезная новость, причем крайне неприятная. О смерти видока в отчетах не было ни слова.

– Еще раз и со всеми подробностями. Что именно случилось с видоком на месте преступления в жандармском управлении и как он вообще туда попал?

Холод в моем голосе заставил городового снова вытянуться в струнку.

Конечно, шансы получить достоверную информацию от рядового полицейского были невелики, но он меня удивил. В эти времена Якутск не такой уж большой город, так что, как и все подобные ему, живет и полнится слухами.

Рассказчик из полицейского получился так себе, но все, что нужно, я из него вытянул. Бобров, разбиравшийся с убийством похитителя бриллиантов, как раз находился в городе, когда произошла бойня у жандармов. Он тут же потребовал присутствия на месте преступления уволенного императорским приказом видока, хотя и не имел на то никакого права. Как именно мой коллега-видок был мотивирован приступить к работе, неизвестно. Причина его смерти во время ритуала освидетельствования тоже пока покрыта тайной.

Да уж, это задачка даже не со звездочкой, а с крестиком – тем самым, который может увенчать могилку слишком самонадеянного видока.

Ладно, от попытки провести ритуал я все равно не откажусь, так что остается лишь хорошенько подготовиться. Время благодаря шустрости «Буревестника» и мастерству Грекова пока еще есть, хотя его не так уж много.

– Едем в полицейскую управу, – приказным тоном обратился я к своему сопровождающему.

В моем голосе было нечто такое, что заставило далеко не молодого полицейского буквально вспорхнуть на козлы пролетки. Сие действо даже вызвало уважительное урчание Леонарда Силыча. А вот то, как наш водитель кобылы гнал пролетку по улицам, кот не оценил. Ну не любит он скоростного передвижения на транспорте любого вида.

В полицейское управление я ворвался лихим ураганом и, ткнув под нос дежурному бумагу, волей наместника наделявшую меня особыми полномочиями, потребовал все отчеты по убийству Боброва, а также свободный кабинет. Хорошо хоть не было необходимости отправлять сопровождающего в гостиницу – все, что нужно для дела, находилось в чемоданах, а не в ящиках.

Пока доставляли отчет и вызванивали полицмейстера, я успел переодеться. Отчеты просмотрел в ускоренном темпе. Больше всего меня интересовали пятна крови, обнаруженные в доме, и выводы патологоанатома. Было желание прояснить еще и обстоятельства смерти видока, но это могло и подождать.

Из полицейского управления мы выехали до того, как нас успел перехватить полицмейстер. То, что он несется сюда на всех парах, было видно по физиономии нового зама в чине титулярного советника, пытавшегося задержать меня в здании.

Вот чем мне нравится местная табель о рангах, так это необязательностью миндальничать с теми, кто ниже тебя даже на одну ступень. Хватило короткого начальственного рыка, чтобы заместитель полицмейстера тут же убрался с дороги.

Конечно, можно было приготовиться к ритуалу и на месте, а за нужными документами послать городового, но боюсь, что его попросту проигнорировали бы. Так что эти полчаса я не считал напрасной потерей стремительно утекающего времени.

Когда я в сопровождении Леонарда Силыча вернулся к крыльцу дома, парочка стоявших на страже полицейских перекрестилась, даже не пытаясь сдерживать свои суеверные порывы.

Наверняка в их глазах мы выглядели так, словно действительно собирались к чертям в гости, по крайней мере, я. На лице – гогглы и респиратор, на груди – портупея с гранатами и двумя револьверами, хотя последнее было лишним – предполагаемый соперник не из тех, по кому можно эффективно палить из огнестрела.

– Никого не впускать, – прогудел я сквозь маску респиратора, чем чуть не довел бывалых полицейских до икоты.

Ну ничего, им полезно. Пусть привыкают. Что-то мне подсказывало, что в Якутске скоро начнется мистическая свистопляска похлеще, чем бывает в Топинске. Хотел бы я ошибаться, но моя интуиция буквально вопила об этом.

Ладно, нечего тянуть время. Глубоко вздохнув, я на мгновение уподобился Дарту Вейдеру, и эта ассоциация почему-то успокоила меня.

Дом имел стандартную для сибирских городов планировку. За входной дверью расположилась прихожая, из которой через коридор можно было попасть в гостиную, на кухню или же, если свернуть налево, в столовую. Путь в комнаты, которые снимал Бобров, мне пока не нужен. Судя отчетам следователя и патологоанатома, чиновника по особым поручениям убили в гостиной и прямо там надругались над телом. Хозяйка дома погибла у себя в спальне, и с ней злоумышленники ничего делать не стали.

Дом, как это и бывает в подобных случаях, словно выцвел. Он растерял все краски, и казалось, что люди покинули его несколько месяцев назад. Такой странный эффект был доказательством того, что здесь обитает домовой. Именно так он реагирует на смерть жильцов, особенно если в его хозяйстве никого больше не осталось.

– Прости, хозяин, что потревожил тебя в скорби, – тихо прошептал я, даже не снимая маски. Если энергент захочет, то услышит без проблем. – Прими подношение и позволь сделать свое дело.

С этими словами я положил на пол у двери плитку шоколада. Здесь его пока еще делают вручную, причем с большим тщанием и даже вдохновением. Так что в качестве подарка бестелесному духу энергии творения в плитке было вполне достаточно.

Увы, дух никак не отреагировал на мои действия. А это значит, что либо он слишком слаб, либо притаился с непонятными для меня намерениями. Впрочем, если не начал пугать прямо с порога, значит, и мешать вряд ли станет.

Осмотревшись в гостиной, я увидел подсохшие пятна крови и, чуть подумав, отошел к проему между двух окон. Кот, который шел за мной без малейшего желания и со скорбной миной на усатой морде, запрыгнул на подоконник и настороженно застыл.

Я тоже присел спиной к окну и, опустившись на колени, замер в позе «кидза». Еще раз шумным вдохом уподобившись джедаю-ренегату, активировал руны видока и уже ощутил приближение транса, как вдруг услышал дикий вой Леонарда Силыча над ухом. Если прервать ритуал сейчас, то повторить его не удастся, но все равно у меня не возникло и тени сомнения в серьезности предупреждений моего усатого друга.