Секретарь Его Темнейшества (СИ) - Лия Керн

Мужчина не сразу ответил, будто давая нам обоим время прийти в себя.

— Не за что, Амалия. Я все еще верю в то, что до возвращения Вивьен, мы не умрем с голоду, — наконец произнес Ивар, и в его голосе снова появились знакомые нотки иронии, но на сей раз смягченные чем-то еще. Лорд медленно, почти нехотя, отпустил меня, позволив снова встать на ноги.

Я сделала шаг назад, пытаясь восстановить дыхание и хоть каплю достоинства. Воздух между нами все еще был наполнен электрическим напряжением от этого неожиданного контакта.

— Кажется, трюфель так и остался наверху, — сдавленно сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Ивар, не сводя с меня задумчивого взгляда, небрежно взмахнул рукой. Банка под колпаком сама плавно соскользнула с полки и опустилась прямо в его ладонь.

— Иногда, — произнес он, глядя на меня, а не на трюфель, — магия эффективнее стремянок.

— Но это против правил! — взвыл дух, но мы его проигнорировали

Глава 26

Мы продолжили наполнять корзину, и дальше все пошло на удивление спокойно, без новых эксцессов. Я шла следом за Темным Лордом по узким проходам между стеллажами, держа плетеную корзину, которая с каждым новым продуктом становилась все тяжелее. Он безошибочно находил нужные полки, его длинные пальцы уверенно снимали с окорок, отмеряли муку из мешка, выбирали самые румяные яблоки для пирога. Он тут ориентировался намного лучше, чем я.

Заметив, что я с трудом поднимаю корзину, Ивар без слов ее забрал, и теперь я просто перемещалась от полки к полке, пытаясь запомнить, где что лежит, и слушая, как Ивар тихо переругивается с духом.

Я наблюдала за Темным Лордом украдкой, ловя каждый его жест, каждое движение. И с неотвратимой ясностью осознавала, что этот мужчина мне все больше нравится. Это было безумием, чистой воды безумием, но отрицать это становилось все труднее. Он был красив — не классической, а скорее опасной, резкой красотой, с острыми скулами и твердым подбородком. И в его манерах, даже когда он был язвителен и суров, сквозила какая-то странная, врожденная благородность. Он не суетился, не повышал голос, его власть была тихой и неоспоримой, как сам камень этого замка.

Вдруг мужчина обернулся, и его взгляд поймал мой. Я замерла, почувствовав, как кровь бросается в лицо. Ивар не сказал ни слова, лишь чуть заметно, понимающе усмехнулся уголком губ, и в его темных глазах мелькнула насмешливая искорка, которая сводила меня с ума. Я мгновенно отвернулась и сделала вид, что с величайшим интересом изучаю этикетку на банке с солеными грибами, и старалась унять бешеный стук сердца. Казалось, Темный Лорд видел меня насквозь, читал каждую мою мысль, и это было одновременно и смущающе, и пьяняще.

Когда корзина наполнилась до отказа, мы направились на выход. Когда я закладывала последний ингредиент идеального ужина — розмарин, случайно задела пальцами руку мужчины, и по спине пробежали знакомые мурашки.

— Кажется, это все, — произнес Ивар спокойно, словно даже не почувствовал вспыхнувших между нами искр.

Мужчина без видимых усилий понес тяжелую ношу по коридору, а я устремилась следом, чувствуя себя немного потерянной и очень смущенной.

На кухне он поставил корзину на массивный дубовый стол прямо перед моими помощницами, которые замерли в почтительном и одновременно любопытном молчании.

— Ваши продукты, — сказал он, и его взгляд скользнул по моему лицу. — Осталось самое простое — превратить их в ужин.

И с этими словами Ивар развернулся и вышел, оставив меня один на один с ошеломляющим изобилием продуктов и парой полных надежды глаз, устремленных на меня.

Я стояла и смотрела на гору провизии: на фазана, на баранину, на таинственный трюфель в банке. И с леденящей душу ясностью понимала, что не имею ни малейшего представления о том, что делать со всем этим дальше. Фазан смотрел на меня стеклянным глазом, словно спрашивая, чего же я жду. А я могла лишь молча взирать в ответ, чувствуя, как паника медленно и верно поднимается из глубин души.

— Может быть, у Вивьен где-то была поваренная книга? — с надеждой уточнила я

Глава 27

— Почему была? Есть, — очень подозрительным тоном заметила рыженькая помощница. — Только… Она у нас особенная.

— Особенная? — с надеждой переспросила я, уже представляя себе толстый, испещренный пометками фолиант с четкими инструкциями.

— О-о-очень особенная, — протянула вторая, постарше, и в ее голосе прозвучала тревожная нотка. — Она сейчас в буфете, под замком. С ней… с ней нужно найти общий язык. У Вивьен-то не всегда получалось, поэтому она готовила обычно на глаз.

— Помогите мне, а я постараюсь договориться с книгой. Только мне очень неловко спрашивать, но я, не знаю ваших имен. Меня зовут Амалия. Мне кажется, так проще взаимодействовать.

— Марта! — хихикнула рыжая

— Розанна, — отозвалась ее товарка и осторожно подошла к резному буфету, висевшему на стене, достала маленький ключик и открыла заветную дверцу. Оттуда Розанна извлекла большую книгу в кожаном переплете, потрепанном на углах и украшенном замысловатыми тиснеными символами, которые слабо светились в полумраке кухни. Книга выглядела внушительно, а еще подпрыгивала в руках Розанны, пока та перемещала ее на стол.

С замиранием сердца я протянула руку, чтобы открыть ее. Едва мои пальцы коснулись шершавой обложки, как книга сама резко распахнулась, и оттуда раздался пронзительный, нечеловеческий визг, похожий на крик рассерженной кошки.

— Руки мыла, варварка⁈ Не смей трогать чистые страницы своими липкими пальцами!

Я отшатнулась, едва не опрокинув миску с фаршем. Книга затрепетала в руках помощницы, словно пойманная птица, и с громким хлопком захлопнулась, едва не прищемив мне пальцы.

— Видите? — вздохнула старшая помощница, с трудом удерживая брыкающийся фолиант. — Она у нас… с характером. Ее нужно задобрить.

— И чем же? — спросила я, все больше чувствуя себя в абсурдном сне.

— Она обожает клубничное варенье, — пояснила рыженькая. — Особенно то, что в маленькой фаянсовой крыночке на третьей полке слева. Но просто так она его не примет.

Как будто подслушав, книга снова издала яростный визг и вырвалась из рук женщины и с грохотом шлепнулась на пол, извернулась, а затем, перелистывая страницы, помчалась прочь от нас, заныкавшись под стол.

Началась самая нелепая погоня в моей жизни. Мы втроем, ползая по холодному каменному полу кухни, пытались загнать взбесившийся фолиант в угол. Книга ловко уворачивалась, швырялась в нас мелкими предметами с ближайших полок — то перчиком, то сушеным грибом, и все это сопровождалось потоком оскорблений, которые я пропускала мимо ушей.

— Держи ее!