Маленький МИФОзаклад - Асприн Роберт Линн

Роберт Асприн

Маленький МИФОзаклад

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Разница между умным и дураком определяется по последней ставке.

– Поддерживаю!

– Гну[1].

– Опять гну.

– Кого ты пытаешься обмануть? У тебя же барахло, онеры-эльфы!

– А ты проверь!

– Ладно! Подымаю тебя до предела.

– Поддерживаю.

– Поддерживаю.

– Мое барахло, онеры-эльфы, гнет тебя обратно до предела.

– Пас.

– Поддерживаю.

Для тех из вас, кто взялся за эту книгу с начала (молодцы! Терпеть не могу, когда читатели жульничают, забегая вперед!), все это может показаться несколько запутанным. Выше приведен диалог во время игры в драконий покер. Вы спросите, что такое драконий покер? Ну, эта игра считается самой сложной из всех когда-либо изобретенных карточных игр… а здесь, на Базаре Девы, понимают толк в карточных играх.

Базар-на-Деве – самый большой лабиринт лавок и самая крупная торговая площадь во всех измерениях, и поэтому через него проходит множество путешественников – демонстраторов разных измерений (демонов). Вдобавок к лавкам, ларькам и ресторанам (перечисленное вообще-то не охватывает всего там имеющегося ни по широте, ни по разнообразию) на Базаре располагается еще и процветающая игорная община. Там всегда высматривают новую игру, особенно связанную со ставками, и чем сложней, тем лучше. Основная философия состоит в том, что сложную игру легче выиграть тем, кто отдал все свое время ее изучению, а не туристам-любителям или пытающимся освоить игру на ходу. Так или иначе, когда девол-букмекер говорит мне, что драконий покер – самая сложная игра из всех, я склонен ему верить.

– Пас.

– Поддерживаю.

– Ладно, господин Скив Развеликий. Посмотрим, побьете ли вы вот это! Полный дракон!

И с рисовкой, граничащей с вызовом, он открыл свои темные карты. Вообще-то я надеялся, что он выйдет из игры. Этот конкретный индивид (по-моему, его звали Гмыком) был на добрых две головы выше меня и обладал ярко-красными глазами, клыками длиной чуть ли не с мой локоть и скверным характером. Говорить он предпочитал гневно крича, и постоянный проигрыш нисколечко не смягчал его нрав.

– Ну? Давай! Что там у тебя?

Я перевернул свои четыре темные карты, разложил их рядом с пятью уже открытыми, откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Что это? – вытянул шею Гмык, хмуро глядя в мои карты. – Но тут же только…

– Минутку, – вмешался игрок слева от него. – Сегодня вторник. Выходит, его единороги дикие.

– Но в названии месяца есть М! – вставил еще кто-то. – Значит, его великан идет за половину номинальной стоимости.

– Но у нас четное число игроков…

Я уже говорил, что игра эта сложная. Те из вас, кто знает меня по прежним моим приключениям (наглая реклама!), могут удивиться, как это я не плаваю в такой сложной системе. Очень просто. Никак! Я просто ставлю, а потом открываю карты и предоставляю другим игрокам разбираться, кто выиграл.

Вы, возможно, гадаете, какого же рожна я сел за такую отчаянную игру, как драконий покер, если даже правил-то не знал. Ну, на сей раз у меня есть ответ. Для разнообразия. Я просто развлекался.

Видите ли, с тех самых пор, как Дон Брюс, крестный отец Синдиката, предположительно нанял меня присматривать на Базаре за интересами Синдиката и приставил ко мне двух телохранителей, Гвидо и Нунцио, мне редко удавалось хотя бы минуту побыть без их опеки. Однако на эти выходные мои сторожевые псы отправились в Центральное управление Синдиката для ежегодного доклада, предоставив мне заботиться о себе самому. Ясное дело, прежде чем отправиться, они заставили меня торжественно поклясться быть осторожным. И опять-таки, ясное дело, как только они отбыли, я сделал прямо противоположное.

Даже без учета нашей доли от доходов Синдиката на Базаре наш магический бизнес переживал бум, и поэтому с деньгами затруднений не возникало.

Я взял из кассы с мелкой наличностью пару тысяч золотом и уже было настроился гульнуть как следует, когда пришло приглашение сыграть в драконий покер у Живоглота, в клубе «Равные шансы».

Как уже сказано, я абсолютно ничего не знаю о драконьем покере, кроме того, что в конце партии у тебя пять открытых карт и четыре темных. Как ни старался я уговорить своего партнера Ааза рассказать мне об этой игре побольше, старания мои всегда заканчивались лекциями на темы «Играй только в те игры, которые знаешь…» и «Не нарывайся…». Поскольку я и так уже вознамерился понарываться, шанс одновременно пренебречь указаниями и телохранителей, и партнера показался мне чересчур соблазнительным, и я не устоял перед таким искушением. Я хочу сказать, что, по моим представлениям, я мог в худшем случае всего лишь проиграть пару тысяч золотом. Верно?

– Вы все кое-что упускаете. Эта партия – сорок третья, а Скив сидит на стуле лицом к северу!

Приняв стоны и выражение явного отвращения на лицах за указание, я сгреб банк.

– Слушай, Живоглот, – сверкнул сквозь полуопущенные веки красными глазами Гмык, глядя на меня, – ты уверен, что этот Скив не применяет магию?

– Гарантирую, – отозвался девол, собирая карты и тасуя их для следующей партии. – Все игры, которые я устраиваю здесь, в «Равных шансах», контролируются на магию и телепатию.

– Ну-у, я обычно не играю в карты с магами, а Скив, как я слышал, считается великим мастером по этой части. Может быть, он настолько великий маг, что ты просто не можешь поймать его с поличным.

Я начинал немного нервничать. Честно сказать, к магии я не прибегал… и даже если бы захотел прибегнуть, то понятия не имел, как применить ее для жульничества в карточной игре. Беда в том, что этот Гмык выглядел вполне способным оторвать мне руки, если сочтет меня шулером. И я принялся ломать голову, чтобы подыскать какой-нибудь способ убедить его в обратном, не признаваясь всем сидящим за столом, как мало я смыслю в магии.

– Успокойся, Гмык. Господин Скив – хороший игрок, вот и все. Одно лишь то, что он выигрывает, еще не означает, что он шулер.

Это сказал Бол, единственный, помимо меня, игрок, похожий на человека. Я благодарно улыбнулся ему.

– Я не против, когда кто-то выигрывает, – пробормотал Гмык, защищаясь, – но он же выигрывает весь вечер.

– Я проиграл побольше твоего, – напомнил ему Бол, – и, как видишь, не жалуюсь. Говорю тебе: господин Скив – хороший игрок. Уж я-то знаю в этом толк – как-никак доводилось играть с Малышом.

– С Малышом? Ты играл с ним? – Сказанное Болом произвело на Гмыка заметное впечатление.

– И проиграл по ходу дела все, вплоть до носков, – скривившись, признался Бол. – Однако, на мой взгляд, господин Скив вполне способен заставить Малыша попотеть ради выигрыша.

– Господа! Мы собрались здесь болтать или играть в карты? – перебил эту дискуссию Живоглот, многозначительно постукивая колодой.

– Я выхожу из игры, – поднялся на ноги Бол. – Я способен понять, когда мой противник сильнее меня, даже если мне приходится продуться в пух, прежде чем до меня это дойдет. Мой заклад все еще годится, Живоглот?

– Годится, если никто не возражает.

Гмык шумно бухнул кулаком по столу, заставив упасть несколько фишек из моей стопки.

– Что это за разговор о закладах? – рявкнул он. – Я думал, эта игра идет только на наличные! Никто ничего не говорил об игре на расписки.

– Бол – исключение, – объяснил Живоглот. – Он всегда прежде выкупал свой заклад. Кроме того, тебе об этом незачем беспокоиться, Гмык. Ты не вернешь себе даже своих денег.

– Да. Но спустил-то я их, играя против того, кто ставит вместо наличных заклады. Мне кажется…

– Я покрою его заклад, – высокомерно заявил я. – Пусть это будет нашим личным делом и не касается всех прочих за этим столом. Верно, Живоглот?