Боевой аватар - Алексей Олейников

Итак, здесь примерно полторы тысячи человек. Может больше. Если «дикие» прорвутся, будет мясорубка. Стены их не сдержат — носороги пройдут сквозь них, как сквозь бумагу.

Но главное сейчас прооперировать Андраю. Есть ли у этого Омуранги хотя бы перекись водорода?

Капитан был совсем плох, дыхание у него было прерывистое. Лицо и шея сильно отекли. Воздух поступал в легкое через рану — это открытый пневмоторакс, правое легкое под давлением внешнего воздуха сжалось. Ему не хватает кислорода, надо торопиться.

Улица вывела нас на площадь, где возвышалась церковь — Святой Дом Омуранги. А попросту — барак с остроконечной крышей. Вдоль стен толпились и молча смотрели дети и девушки. А в центре, перед широким крыльцом, в белом одеянии стоял Великий Омуранги.

Думал, он будет выше. Лет пятьдесят, седая бородка, почти старик. Не достает мне до пояса.

— Я ждал вас, дети мои — простер он руки. — Вы пришли, вы выполнили молю волю!

Я взревел и с Андраей на руках прыжком приблизился, склонился над самым его лицом, заглянул в глубину зрачков.

Но страха там не было.

Омуранги усмехнулся, и одними губами прошептал по-английски:

— Код АйЭйч541.

Активация внешнего управления. Контроль над юнитом переходит к системному инженеру.

Что происходит?!

— Следуй за мной. И вы, дети мои. — Омуранги взмахнул широким рукавом и пошел к Святому Дому.

— Джу, Джу, что он тебе сказал? — прошептал Симон, — Почему ты не отвечаешь, Джу?

Жоаким отпихнул его в сторону.

— Великому Омуранги подвластны даже демоны! — он потряс сжатыми кулаками. — Эта тварь прогонит диких!

Площадь взорвалась радостными криками.

Чтобы пройти в двери, мне пришлось согнуться вдвое. Ничего не могу сделать, управление юнитом перешло к Омуранги. Остается только наблюдать. Это функция была предусмотрена, но откуда ему известны системные коды?!

Кто он? Его не было в проекте FOU, я бы знал.

Дела плохи, очень плохи. Если он захочет, я онемею, оглохну, ослепну. Мое тело будет выполнять все его приказы, за исключением прямого убийства человека. Неужели я проиграл?

И эти дети по-прежнему будут верить в силу и всемогущество этого шарлатана и убийцы?

За дверью был большой зал, где я выпрямился. Подчиняясь приказам Омуранги, я отнес Андраю в одну из соседних комнат, положил на операционную каталку. А у пророка неплохая операционная. Во всяком случае, лазерный скальпель есть в наличии.

— Ждите здесь, дети мои. Я спасу Андраю, а потом мы с вами поговорим, — Омуранги ласково улыбнулся и закрыл двери операционной.

Притихшие мальчики уселись вдоль стены, разглядывали Святой Дом. Никто из них здесь никогда прежде не был. Сюда допускались лишь капитаны. Все в Святом Доме было необычным — огромные яркие ковры на полу, маленькие светильники, горящие странным оранжевым светом, причудливые клинки на стенах, флаги, какие—то черные плоские квадраты на дальних колоннах.

Джу застыл возле стены, опустив руки.

— Джу, Джу, что с тобой? — Симон подобрался к нему и потряс руку. — Джу?

— Отойди от этой твари, малец, — велел Жоаким. — Она под властью Великого Омуранги.

— Нет, Джу никто не может подчинить, — замотал головой Симон. — Он одолел носорога, он победил «диких». Ему ничего не страшно. И он сказал… Он сказал, что Омуранги нас обманывает.

— Ты! — Жоаким отшвырнул его в сторону. — Ты что сказал?

— Это правда! — с плачем выкрикнул Симон, вытер разбитые губы. — Скажите ему, разве не так?

Остальные мальчики отводили от него глаза.

— Он спас нас, — поднялся Питер. — Не один раз. И еще он сказал…

Питер опустил голову, потом твердо взглянул на Жоакима.

— Он сказал, что Омуранги дьявол.

— Я тебя на ремни порежу! — Жоаким выхватил мачете. — Кому вы поверили — этой твари? Он как собака, последовал за Омуранги. Он покорился одному его слову. Он демон, исчадие ада.

— Неправда! — Антуан вскочил на ноги. — Он добрый. Он нас всех спас.

— Я гляжу, вы там, в лесу совсем свихнулись, — хмыкнул Жоаким. — Кто из вас считает, что Омуранги дьявол, пусть отойдет к этой твари. Я сам выпущу этому предателю кишки.

Он взмахнул мачете, и свет заблистал на лезвии.

Мальчики молчали, переглядывались. Питер кусал губы. Неужели Джу — дьявол? Он их обманывал? Все слова о Спасителе, о любви — все ложь?! И Омуранги действительно пророк Божий и они его предали? Значит, дьявол смог их искусить, как искусил первых людей? Питер не знал, чему верить, он оглядел товарищей, но никто не решался ничего сказать.

Значит, Джу их обманывал.

«Я предал Эдеме, — обожгло сердце Питера, — предал Омуранги, всех своих товарищей. Этот демон меня запутал».

Он с ненавистью взглянул на Джу и увидел, как к нему робкими шагами подходит Симон.

— Ты! — радостно прорычал Жоаким. — Шакаленок! Я вырежу тебе сердце, щенок.

— Остынь, Жоаким, — двери операционной открылись.

Омуранги устало вздохнул. — С Андраей будет все хорошо. Он спит.

— Но этот щенок сказал…

— Я слышал, что он сказал, — мягко прервал капитана Омуранги. — Его обманули. Верно, дитя мое?

Он неторопливо приблизился к Симону. Одежды его ниспадали белой волной, и казалось, что пророк не идет, а скользит по земле.

— Почему ты защищаешь это создание, мальчик мой? — Омуранги улыбнулся, склонился у Симону, взял его за подбородок. — Разве ты не знаешь, что я — пророк Бога и Свет Мира?

— Он… Джу сказал, — Симон опустил взгляд, он не мог видеть глаз Омуранги, у него все голове путалось.

— Джу? — Омуранги вздернул брови. — Он сказал, что его зовут Джу? Симон, мальчик мой, у него не может быть имени. Он неживой.

— Как?! — вскрикнули мальчики хором.

— Он машина. Как джип, как пулемет. Просто очень сложная машина.

— Я не верю тебе, — Симон покачал головой, — Джу добрый, Джу о нас заботился, он нас спасал.

— Ты не веришь мне? Своему пророку? — расхохотался изумленный Омуранги, — Защищать — его работа, для того он и был создан. Что этот глупый робот вам наболтал?

— Он сказал нам правду, — Симон сжал кулаки. — Про Спасителя, про воскрешение его из мертвых. Про любовь, которую он проповедовал!

— Про Спасителя? — Омуранги холодно усмехнулся, взгляд его ожесточился. — Тогда мы поглядим, кто тебя спасет. Юнит, подними его в воздух на высоту двух метров.

Черная рука подхватила Симона, вознесла его в воздух.

— Джу, нет! — завопил мальчик, задергал ногами. — Это же я, Джу! Отпусти!

— Он полностью подчиняется мне. — Омуранги близоруко прищурился. — Никто не смеет оспаривать мою власть, ибо это власть от Бога. Я мог бы приказать ему, и он бы раздавил твою голову, как гнилую тыкву. Я — голос Бога на земле. Теперь вы видите?!

Последние слова он уже кричал, развернувшись к мальчикам. Потом смягчился, уронил руки:

— Дети мои, кому же вы поверили?

— Великий Омуранги, прости нас, — Питер встал на колени, его примеру последовали остальные.

— Эта проклятая обезьяна совсем нас заморочила. Капитан Джонас погиб, а мы…мы не знали что делать. И мы поверили… поверили Лесному Ужасу.

— Не плачьте, дети мои, — Омуранги подошел, провел рукой по волосам Питера. — Я вас не виню. Дьявол хитер и изворотлив. Он может обмануть любого, но только не меня.

— Ты прощаешь нас? — Питер вскинул голову с робкой надеждой.

— Да, я прощаю вас, — Омуранги простер руку. — Идите с миром, дети мои.

Мальчики поднялись, сбились в кучу и попятились к выходу. Омуранги все так же благословлял их, был неподвижен как статуя.

— А Симон? — вдруг неожиданно спросил Кунди. — Что будет с ним?

Омуранги взглянул на фигурку мальчика, извивающегося в воздухе. Симон молчал и отчаянно пытался выбраться.

— Дитя, ты испытываешь мое терпение, — благостная улыбка на лице Омуранги исчезла. — Он дерзнул спорить с пророком. Он будет наказан.

— Пощади его, глас Божий, — Питер вновь выступил вперед, за всех остальных. — Он не знал, что делал. Он же самый младший, его тоже обманул этот демон.

— Он будет наказан! — Омуранги сорвался в крик. — Прямо сейчас, на площади. Жоаким, принеси плеть. Юнит, выйди из здания на площадь. А вы все — смотрите хорошенько, что бывает с ослушниками.

Жоаким оскалился, и бегом сорвался выполнять приказ.

Горилла двинулась к выходу. Толстые доски пола скрипели и прогибались под ее тяжестью. Высоко в левой руке она держала мальчика. Тот уже не вырывался, только беззвучно плакал от боли в выворачиваемом суставе.

— Джу, Джу, очнись, это же я, Джу… — шептал он, но широкое лицо оставалось неподвижным, огромные глаза не поворачивались к нему.

После сумрака Святого Дома солнечный свет на мгновение ослепил Симона. Он зажмурился, потом медленно открыл глаза. На площади вокруг него плотным кольцом стояли жители Эдеме. Девушки, девочки и совсем маленькие мальчики — все остальные были на стенах, готовились к нападению.