Великий и Ужасный (СИ) - Капба Евгений Адгурович

— Бабай! Бабай, хватит! — я не слышал, не хотел слушать.

Мощный удар электрошокера отшвырнул меня к противоположной стене. С рычанием я поднялся, налитыми кровью глазами осматривая поле боя. Падла!!!Терзать! Душить! Рвать!!!

— ОН! БЫЛ! НЕ ПРАВ!!! — крикнул Сандер, становясь между мной и избитым Стредлейтером.

На ладони его разгоралась новая электрическая дуга — между большим и указательным пальцем, но лицо выражало искреннее недоумение. Похоже, он рассчитывал не несколько другое действие своего необычного оружия!

Хуеморген выскочил невесть откуда и кинулся ко мне, широко расставив руки:

— Всё, всё! Бабай, мы не можем развязать войну со всей Формацией! Вопрос закрыт! Сандер признал, что Стредлейтер не должен был трогать твои вещи! Ты был в своем праве! Тихо, тихо! Давай парень, охолони! Я куплю другую турочку!

— Турочку, ять! Новую! Медную! Ну и сука! Это ж надо! — из моей груди вырывались хрипы. — Я убью его, можно?

— Убьешь, убьешь, — кивнул Сандерс. — Я уже скинул контакты. Я устрою вам бой, если захочешь. Пойдем, Хлоя.

Звякнула висюлька над притолокой, пара киборгов вышла за дверь. Брызгая на пол кровью и какой-то технологической жидкостью, за ними захромал, как побитая собака, Стредлейтер.

— Кабздец, — сказал Хуеморген. — Дай сюда свои руки, псих ненормальный! Твою-то мать, ты совсем умственно отсталый — голыми руками рожу киборгу бить?.. Хорошо, костяшки не выбил! Погоди, у меня в машине в аптечке есть ультрапантенол, сейчас схожу.

Он пошел через заднюю дверь к стоянке, а я сполз по стеночке на пол, уселся на задницу, подул на разбитые кулаки и проговорил вслух, ни к кому не обращаясь:

— Охереть! Это я, значит, ненормальный? А турочку мою мять он — нормальный? Идиот самый настоящий!

Глава 13

Полицейский произвол

Оказывается, стать добропорядочным владельцем собственного заведения общепита здесь было не так-то просто. Даже — учитывая пиратскую вольницу Маяка. Именно поэтому многие предпочитали оставаться недобропорядочными.

Как минимум, я должен был сходить все к тому же участковому приставу и поставить-таки его в известность о переселении на новое ПМЖ, а потом пойти к нотариусу и заверить написанную от руки Хуеморгеном купчую на его закусочную. Ну и записать под протокол видео, в котором мы двое — бывший и нынешний владелец — в здравом уме и трезвой памяти подтверждаем, что теперь ночная закусочная «Еда и напитки» переходит в собственность Бабая Сархана. Остальное было делом техники — документооборот тут велся в электронном виде, и за денежку малую или великую местные акулы бюрократии были готовы оформить всё самостоятельно, только подписи расставляй!

На самом деле муниципалитет интересовали сугубо выплаты питейного и табачного сбора. Иных налогов для придурков, рискнувших вести бизнес на территории Хтони, не предусматривалось. Оружейный сбор тоже был, но меня он не касался. Зачем нужна была вся эта бюрократия? Потому что существовала ведь вероятность, что прорыв закроют и Хтонь уйдет. В этом случае пришлось бы вести дела на общих, сервитутских, основаниях с положенными выплатами в муниципальную казну. И, чтобы исключить все скользкие моменты на этот случай, мне и пришлось регистрироваться как предпринимателю.

Мы с Хуеморгеном приехали в управу Маяка на красном, исписанном матюгами, кабриолете, который принадлежал ранее шестеркам Щербатого. За рулем сидел гном, потому как моя манера езды могла кого-нибудь смертельно не устроить: отсутствие страха — не самый лучший помощник на дороге. К тому же я понятия не имел о местных ПДД и потому решил не рисковать. Одно дело — лихо свалить с места учиненного спонтанно побоища, а другое — изображать из себя респектабельного ресторатора, управляющего собственным авто.

Так что Фриц вел машину, а я любовался на городские пейзажи за окном. По всему выходило: чем ближе к КПП, который отделял Маяк от Нового Города, тем приличнее жили маяковцы. Обжитая зона бывшего курортного района выглядела как корявый равнобедренный треугольник, биссектрисой которого и был Проспект, а основанием — высокая стальная решетка под напряжением, которая отгораживала подверженную хтоническому воздействию территорию от более-менее безопасных земель Сан-Себастьяна. У этого самого основания и сосредоточилась наиболее зажиточная часть населения Маяка. Они рассчитывали сохранить свои жизни и здоровье, и при этом получать все льготы и свободы, доступные району.

Конечно, безопасность остального сервитута была условной. На Сан-Себастьян мог пролиться хтонический дождь из гигантских сколопендр или спуститься туман, растворяющий всё, что было изготовлено, например, из алюминия или какого другого материала. Или — посреди оживленного перекрестка разверзнуться воронка с черной хищной жижей, втягивающей в себя все живое… Могли объявиться опасные подземные или летающие твари, которым побоку была ограда и другие наземные препятствия. Но происходило это редко, очень редко. В сто, двести раз реже, чем у нас, на Маяке.

На Маяке народ более спокойный и обеспеченный, стремясь получить иллюзию защищенности, расселялся вдоль ограждения, поближе к Новому Городу. Люди и гномы — вот кто это были в большинстве своем. Они ремонтировали жилые здания и открывали предприятия, порой даже целые небольшие заводики! Например — по переработке того же вторчермета, что собирала носатая-ушатая Кузина братва. Или — рефрижераторные цеха, где заготавливали драгоценные ингредиенты. Или — по производству альтернативного протеина на основе насекомых, например. Много чего тут было, короче. Экономическая жизнь кипела!

Но каждый такой объект неплохо охранялся, был защищен колючей проволокой, ежами из рельсов, мешками с песком и прочими фортификационными премудростями. Хотя -волны хтонических тварей, разбившись о решительность и воинственнось жителей наиболее опасной части Проспекта, докатывались сюда уже изрядно потрепанными и уничтожались местными раньше, чем доходили до полицейских, патрулирующих стену вокруг Нового Города.

Это мне напоминало смотренные в прошлой жизни видео и передачи про жизнь белых районов Южно-Африканской республики — где-нибудь в Претории или Йоханнесбурге: та же видимость внутреннего благополучия при полной готовности вцепиться в глотку внешнему врагу.

— Этим пофиг на разборки Густава со Щербатым, да? — задал я риторический вопрос, имея в виду местных доморощенных буржуинчиков.

— Абсолютно, — кивнул Хуеморген. — Тут игроки посерьезнее.

— Типа твоей Формации? — глянул на него я.

— Типа Формации. Типа Зоотерики. Типа Скоморохов, — начал сыпать названиями гном.

— Это что — банды? Или корпорации? Все — киборги? — уточнил я.

— Типа банды, корпорации, кружки по интересам, магические тайные ордена, религиозные культы… Это сервитут, тут всяких ненормальных хватает. Просто на Маяке они могут особенно не скрываться, не прятаться под вывесками ай-ти центра или Клуба помощи бездомным животным, или Народного театра. Даже в Сан-Себастьяне нужно сохранять видимость соблюдения приличий.

— А на Маяке — не надо?

— Пф-ф-ф… — фыркнул гном. — Оценить притворство у нас некому. Ты давай, шуруй к своему Перепелке, а я пойду тачку пристрою одному местному прохиндею. Она нам и нахрен не всралась, лучше возьмем что-то простое и отечественное, полезное в хозяйстве, ага?

— Ага. Встретимся у нотариуса? — на всякий случай уточнил я. — Через полчаса.

— Давай, Бабай. Только не кидайся там ни на кого! — Фриц смотрел на меня с затаенной надеждой. — Это место приличное, государственное учреждение и полиция, как-никак!

Последнее его утверждение было довольно спорным, но я решил не акцентировать: с местными властями и стражами порядка мне на самом деле ссориться было совсем не с руки. Так что я выпрыгнул из кабриолета, подхватил картонную папочку с документами, пригладил волосы, поправил футболку — эх, забыл переодеть после смены — и потопал к крыльцу управы.