Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

– Добровольцы, вылазь! – приказал он.

Мы, щурясь от яркого солнца, вылезли. На нас были наручники.

– Добровольцы? – прошептал Жюль и последовал за мной.

Открылась отдельная камера автозака, и оттуда вышел третий арестант, грязный и вонючий.

– Вон открытые двери ангара, – показал рукой военный, – следуйте туда.

Я быстро огляделся. Находились мы в небольшом дворе, окруженном высоким забором. Сверху забора были уложены мотки колючей проволоки. Под охраной все тех же полицейских мы пошли в ангар. Там нас распихали по разным комнатам без окон и мебели.

Вскоре открылась дверь, и все тот же военный провел меня в кабинет, где за обычным столом сидел пожилой лург, тоже в военной форме.

– Садись! – указал он на стул напротив.

Я сел, ожидая продолжения.

– Итак, мо́лодец, – начал он без предисловий, – ты осужден за насилие над девушкой. Тебе вынесли приговор десять лет каторжных работ, но, учитывая милость наших Владык, срок сокращен до года службы в доблестных вооруженных силах империи. Что скажешь?

Я не знал о приговоре и был крайне удивлен. Когда только успели?

– Скажу, что рад служить в доблестных вооруженных силах, – ответил я.

– Да-а? – удивился военный. – Это хорошо. Тогда назови свое новое имя и фамилию. В армии, сынок, ты уже не насильник с криминальным прошлым, с ним покончено, а новый лург. Уважаемый. Понял?

– Понял. Записывайте. Изя Кауф с Идифа. – Я не спорил, понимая, что это бесполезно. Единственное, чего я хотел, это отправиться на Южный фронт, где кочевал мой сундук.

– Надо же, с Идифа, – записывая мои данные в анкету, произнес военный. – Сколько лет?

– Двадцать.

– А выглядишь моложе. – Он окинул меня равнодушным взглядом. – Какую специальность имеешь?

– Повар.

– Хм, повара нам не нужны. Пойдешь в разведку. – Следующие графы он заполнил самостоятельно и подвинул мне лист. – Ну вот, все готово, подпиши.

Я поставил закорючку и посмотрел на моего собеседника.

Тот убрал лист в папку и спросил:

– Просьбы есть?

– Есть! Можно нас с братом отправить на Южный фронт?

– А мы только туда и набираем, сынок, – ответил военный и крикнул: – Золидер, забирай рекрута и тащи следующего.

Я поднялся, не ожидая команды убираться, и в дверях столкнулся с Жюлем. Был он немилосердно избит, с опухшим лицом и синяками на руках. Рукава его одежды были оторваны. Не глядя на меня, Жюль прошел в кабинет и, пошатываясь, прямиком направился к столу.

– А этот что, служить не хотел? – спросил военный, сидящий за столом.

– Да, штабфютер. Требовал адвоката. Ну мы его к адвокату и подселили, – ухмыльнулся провожатый. – Тот быстро проконсультировал клиента, и он стал сговорчивым.

– Да, адвокат свое дело знает, – проговорил мне в спину довольный штабфютер, и за мной закрылась дверь.

Я что, предоставлен сам себе? Я удивленно огляделся. Никого в коридоре не было, но стоило мне сделать шаг, как появился еще один военный – низенький, толстенький и розовощекий, как поросенок.

– Рекрут, – тоненько, но стараясь говорить командным голосом, пропищал он, – следуй за мной. Баня, обработка и переодевание.

Я пожал плечами: за тобой так за тобой. Я ни о чем не жалел. Вернее, жалел об одной своей вещи. Сумке, что осталась в полиции.

– Слышь, военный, – обратился я к розовощекому. – Заработать хочешь? Отвалю сотню дэриков.

Его поросячьи глазки блеснули.

– Что надо делать?

– Полицейские уехали?

– Нет еще. А что?

– У них моя сумка осталась. А в ней спрятано кое-что.

«Поросенок» фыркнул:

– Нашел что вспомнить. Если что и было спрятано, то давно нашли.

– Э, не скажи. Тот, кто умеет прятать, всегда спрячет. Достань ее мне, и я дам тебе сто дэриков.

– Посмотрим, что можно сделать, – проговорил он с недоверием, потоптался, решая, как ему поступить, и, когда жадность взяла верх, пригрозил: – Если обманешь, смотри, мало не покажется.

Он вышел и вернулся довольно скоро. Злобно кинул мне сумку:

– Твоя?

Я растянул рот до ушей в довольной улыбке:

– Моя.

Засунул руку и достал две бумажки по пятьдесят дэриков. Как фокусник, развернул кулак и увидел обалдевшее лицо военного.

– Но… но там ничего не было! Я проверял, – пробормотал он. Выхватил купюры и стал их рассматривать. – Надо же, настоящие! Как это у тебя получается?

– А это секрет.

– Ясно. Шулер! – сделал вывод «поросенок».

К моему удивлению, полицейские захватили мою сумку. Они пошарили в ней, вытащили монеты, а сумку отдали. Почему? Я не понимал такой щепетильности.

– Проходи в камеру, – приказал толстячок и пояснил: – На обработку. Еще не хватало вшей занести на корабль.

В камере меня обдало газом.

– Не дыши! – запоздало крикнул военный.

Я затаил дыхание, вдохнув вонючий газ, и увидел отвращение Лиана, который брезгливо посмотрел в кружку и обреченно приложился к ней. Газ вскоре исчез, будучи всосанный вентиляцией.

– Дыши! – услышал я команду «поросенка».

Специально, наверное, поздно подает команду. Издевается.

Дальше я пошел в душевую. Там меня сначала обдало мыльной пеной, потом струями горячей воды, и под окрик толстяка: «Не задерживаемся, рекрут!» – я вышел в раздевалку. На скамье лежал комплект обмундирования. Я взял куртку и хмыкнул – бывшее в употреблении.

– Слышь, военный, – обернулся я к толстячку, – давай новый комплект.

– Еще чего! – искренне возмутился тот. – Тебя в подразделении, куда ты прибудешь, переоденут в обмундирование по роду войск. Зачем тебе новый комплект?

– А затем, что положено.

– Ха-ха! Шутник, – рассмеялся «поросенок», и его щеки заколыхались, как студень. – Что тебе положено, на то положено. Понял?

– Понял, – спокойно ответил я и, понимая, что хуже мне уже не будет, схватил толстяка за шиворот и под его удивленные и возмущенные крики без труда закинул в камеру обработки. Закрыл дверь. Запустил газ, нажав кнопку «Обработка», подождал и крикнул:

– Не дыши!

Нажал кнопку «Вытяжка»:

– Дыши!

Открыл дверь камеры, и оттуда вывалился красный, с вытаращенными глазами мой провожатый. Он на четвереньках пополз прочь.

– Куда? – Я схватил его за воротник и вновь встряхнул. – Ну что? Ты мне и брату новые комплекты сделаешь?

– Я тебя… – засипел он и попытался кулачком двинуть мне по лицу.

– Не понял, значит, – улыбнулся я и зашвырнул толстяка обратно в камеру. Повторил операцию и открыл дверь. – Ну что, понял, что мне положено?

– Э-эх… тьфу… Понял-понял… кхе-кхе, – закашлялся он. – Сейчас принесу.

Так я ему и поверил. Но сказал вслед:

– Неси.

Вскоре он вернулся с тем военным, что встречал нас у автозака. Тот взглянул на меня и спросил:

– Этот, что ли, бунтует?

– Этот, – подпрыгивая от нетерпения, пропищал толстячок.

Его напарник достал дубинку и направился ко мне. Он шел молча, с явным намерением хорошенько отделать меня. Привыкший к безнаказанности, он и не помышлял о сопротивлении рекрута.

Я подождал, когда он замахнется своей дубинкой, и быстро оказался за его спиной. Отобрал дубинку и пинком под зад зашвырнул в камеру. Затем молниеносно ухватил толстяка и его, испуганно пищащего, затолкнул следом. Закрыл дверь, нажал кнопку «Обработка». Объяснять им, что дышать не надо, не стал, опытные, сами догадаются. Подождал дольше обычного и очистил камеру от газа. Но когда я открыл дверь камеры, то увидел, что мне попались ребята недогадливые. Толстяк стоял на коленях весь в блевотине, второй кашлял и задыхался, лежа в его блевотине. Он держался за шею и, громко сипя, с трудом дышал. Оба буквально выползли из камеры.

– Не будет новой формы, заберу вашу, – спокойно оповестил я о их ближайшем будущем и, разглядывая этих двоих, покачал головой. – Красавцы! – Увидев, что они немного пришли в себя, прикрикнул: – А ну, быстро новые комплекты несите!

Их как будто сдуло резким порывом ветра. Они моментально исчезли и вернулись с подкреплением в виде двоих солдат с электрошокерами.