Внедроман. Полная версия - Алексей Небоходов

Комната наполнилась жаром и шёпотом. Пот стекал по спинам, губы искали шею, уши, колени. Смех, стон, прерывистое дыхание – всё смешалось, и диван, казалось, начал покачиваться вместе с ритмом этой тихой, интимной оргии. Никто не гнался за скоростью, никто не был зрителем – каждый ощущал других, как продолжение собственного тела.

В какой-то момент Маша, повернув голову, поцеловала Катю, а Алексей с закрытыми глазами сжал руку Дуняши, и она тихо застонала, словно извиняясь за громкость. Когда Алексей достиг вершины и замер, Катя обвила его ногами, и её громкий, низкий стон вспыхнул над всей этой сценой, как финальный аккорд.

Их стоны наложились друг на друга – громкие, сладкие, тягучие, как звучание симфонии, где каждая эмоция имеет свою ноту. Они лежали, сплетённые и уставшие, с закрытыми глазами и улыбками, как будто знали: это был не просто акт страсти, а редкое и глубокое единение. В этой комнате было всё: тепло, любовь, игра и абсолютное, безоговорочное принятие.

Михаил с Ольгой застыли в дверях, удивлённо хлопая глазами и пытаясь осознать увиденное. Ольга слегка покраснела и смущённо откашлялась, а Михаил продолжал молча изучать происходящее с видом профессионального кинокритика, застигнутого врасплох на просмотре новой экспериментальной картины.

– Знаешь, а в этом что-то есть, – внезапно изрёк Михаил задумчиво, почесав подбородок. Его предпринимательское чутьё мгновенно уловило потенциал такой идеи, пусть и абсурдной. – Ребята, не отвлекайтесь особо, но у меня родилась потрясающая идея. Почему бы нам не устроить публичное пи-шоу на арене цирка, а? Люди же будут в восторге, я гарантирую!

Слова Михаила прозвучали так неожиданно, что вся четвёрка замерла, как гимнасты перед решающим номером. Алексей, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел на Михаила и осторожно уточнил:

– Ты сейчас серьёзно, Миша, или это твоя очередная шутка?

– Абсолютно серьёзно, – уверенно подтвердил бывших олигарх, ставя сумки на пол и направляясь к дивану с видом научного руководителя, задумавшего прорывное исследование. – Подумайте сами: публика и так платит бешеные деньги за закрытые показы наших фильмов. А теперь представьте, как увеличится спрос, если актёры будут прямо на арене, вживую, демонстрировать высшую степень искренности чувств. Люди устали от имитации, им хочется настоящего. Мы дадим им зрелище, которого в Союзе ещё не было!

Катя прыснула в кулак, Алексей задумчиво приподнял бровь, Маша с Дуняшей обменялись хитрыми взглядами и закивали, явно уже мысленно примеряя роли.

– Миш, ты это так серьёзно говоришь, будто хочешь запустить новую партийную программу «Эротизация социалистического сознания», – рассмеялся Сергей, появляясь из кухни с рюмкой в руке и оценив обстановку с видом киномеханика, знающего толк в коллективном творчестве.

– А почему бы и нет? – весело подхватила идею Катя, не потрудившись даже накинуть на себя простыню. – Мы же артисты, в конце концов. Пора выйти на новый уровень, иначе нас скоро станут путать с обычными подпольными киноманами.

Разговор стремительно превратился в шумное и комичное обсуждение, где никто уже не заботился о собственной наготе или моральных границах. Все громко спорили, приводили доводы, размахивали руками и хохотали до коликов.

– Но вы подумайте, какие нужны меры предосторожности! – переживал Алексей, пытаясь сохранить серьёзность и не глядеть лишний раз на обнажённые прелести своих подруг. – Нас же рано или поздно накроют за такое. Не на овощной базе же это проводить?

– Конечно, нет! Только на арене цирка, – твёрдо заявил Михаил, щёлкнув пальцами. – У нас есть связи, есть поддержка на самом верху. Цирк на Цветном – идеальная площадка. Место серьёзное, никто и не подумает, что внутри происходит что-то кроме клоунов и медведей.

– Ну, Миш, сравнил тоже, – фыркнула Ольга, слегка покачав головой. – Хотя если учесть, как наши некоторые зрители ведут себя на показах, клоуны и медведи были бы вполне уместны.

Компания снова расхохоталась, окончательно утвердив смелый проект Михаила. Каждый уже начал представлять себе будущее шоу, подсчитывать прибыль и мысленно поздравлять себя с очередным творческим прорывом. Кто-то потянулся к бутылке «Советского шампанского», разбавляя фантазии вкусом полусладкой реальности.

И хотя где-то на краю сознания Конотопова закралась мысль о возможных последствиях, риски уже давно стали неотъемлемой частью его жизни. Главное, что сейчас он чувствовал себя не только сказочно богатым, но и по-настоящему свободным человеком – в стране, где свобода была ещё более редким товаром, чем икра и финский сервелат.

Уже на следующий день Михаил медленно шагал по пустой арене Московского цирка на Цветном бульваре, осматриваясь с тщательностью купца перед сделкой. Под куполом мерцали фонари служебного освещения, рисуя на манеже длинные беспокойные тени. Пахло влажными опилками после уборки, животными и гримом – смесью, от которой приятно кружилась голова и пробуждалось чувство запретного азарта. Михаил вдохнул глубже и с улыбкой подумал: место выбрано идеально.

Остановившись в центре арены, он неторопливо оглядел ряды кресел, мысленно выбирая лучшие точки для съёмки. Пустые сиденья в красном бархате выглядели комично – как дипломы выпускников филфака: никакой пользы, сплошная торжественность. Михаил отметил несколько подходящих мест: верхний ряд, угол за колонной и обязательно над проходом – для особенно впечатлительных зрителей.

Из кармана появился блокнот, куда Михаил быстро нанёс условные знаки и стрелки. Получилось не слишком разборчиво, но ему самому схема была ясна. Удовлетворённо прищурившись, он убрал блокнот и направился к выходу.

В крошечной каморке у служебной двери ждал сторож дядя Вася – суровый, но покладистый, особенно после подарков в виде финского кофе и болгарских сигарет. Он молча и уважительно открыл дверь наружу. Михаил вышел на Цветной бульвар и подошёл к телефонному автомату. Опустив двухкопеечную монету, он набрал номер Алексея.

– Лёша, дело на мази, – бодро заговорил Михаил, – только гостей проверяй лично, без скидок на чины и заслуги. Понимаешь?

Алексей на другом конце усмехнулся:

– Определись уже, Миша: партийные деятели или строгий контроль через райком? Хотя с такими персонажами точно не скучно.

– Без шуток, Лёша, я серьёзно, – строго оборвал Михаил и повесил трубку, скрывая улыбку.

Минуту он постоял на свежем воздухе, затем решительно вернулся обратно. Дядя Вася вновь открыл дверь, провожая его взглядом, полным сдержанного достоинства.

Ещё раз оглядев арену, Михаил задумался. Мероприятие требовало гарантий безопасности на самом высоком уровне – без покровительства со Старой площади легко споткнуться.