Внедроман. Полная версия - Алексей Небоходов

Однако, несмотря на весь абсурд ситуации, в сознании Михаила уже начала формироваться вполне ясная и трезвая мысль. Он понял, что оказался не просто в прошлом – в его распоряжении оказалось нечто гораздо более ценное: информация, знания и опыт, накопленные за долгие годы жизни, которая для остальных сейчас представляла собой непредсказуемое и далёкое будущее. И от того, насколько грамотно и осторожно Михаил сумеет использовать эти знания, зависело многое – возможно, даже слишком многое.

Мысли Михаила постепенно обрели чёткость, и его начал волновать вопрос более конкретный и сложный – как именно и в какой точке своей личной временной шкалы он находится сейчас. Конечно, было ясно, что он оказался в молодости, что вокруг – ранние восьмидесятые, но точная дата, год, месяц и день, могли оказаться критически важными. Ведь именно эти детали могли подсказать, какие события ожидают впереди, какие решения нужно принять и, главное, каких ошибок следует избежать.

Михаил почувствовал, как прежнее веселье постепенно уступает место настороженной сосредоточенности и рассудительности. Нельзя было допустить легкомысленности или опрометчивости – будущее слишком хрупко, чтобы доверять его случайностям. Михаил должен был действовать предельно осторожно, по крупицам собирая информацию, анализируя каждую деталь и каждый нюанс, чтобы избежать роковых ошибок, последствия которых могли оказаться непредсказуемыми и фатальными.

Решение было принято: двигаться нужно медленно, осторожно и осмотрительно. Постепенно вспоминать детали своей прежней студенческой жизни, фиксируя в памяти всё, что могло бы иметь значение. Возможно, ему стоило быть внимательнее к тем мелочам, которые в прошлой жизни казались неважными или смешными, а теперь могли сыграть ключевую роль в его новом существовании.

Положив обратно фотоаппарат, Михаил глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как тревога и азарт сплетаются в нём во что-то единое, сложное и удивительное. В его руках оказался не просто шанс прожить жизнь заново, а возможность, которая выпадала раз в тысячу лет и от которой зависело абсолютно всё. Именно теперь он чувствовал себя готовым к борьбе с собственной памятью и с самим временем, терпеливо и осторожно прокладывая дорогу в будущее, которое уже однажды принадлежало ему и которое он был твёрдо намерен завоевать снова.

Дверь комнаты распахнулась так резко, будто её с размаху толкнула сердитая комендантша, и Михаил невольно вздрогнул, резко повернув голову на звук. На пороге возник Сергей Петров – сосед Михаила по комнате, долговязый студент, подрабатывающий киномехаником в кинотеатре, с неизменно недовольным выражением лица. Он без приветствия шагнул в комнату, демонстративно вздохнул и, не снимая полотенце с плеч, плюхнулся на кровать напротив, вынудив пружины отчаянно заскрипеть.

– Ну что, Мишаня, поздравляю! – Сергей саркастически развёл руки в стороны, словно собирался обнять окружающее пространство. – Советская реальность, как всегда, радует – даже горячая вода теперь как трофей на Олимпиаде!

Волосы у него были влажные и торчали в разные стороны, как у мокрого воробья, лицо выражало такую степень усталости и раздражения, что Михаилу, несмотря на собственные переживания, пришлось сдерживать улыбку.

– Что, опять сантехник Боря чего-то перепутал? – Михаил осторожно спросил, стараясь говорить спокойно, чтобы скрыть своё внутреннее напряжение и растерянность.

Сергей фыркнул с явным презрением и драматически закатил глаза:

– Перепутал! Ты ещё скажи, что у нас что-то вообще можно правильно подключить! Он вчера так праздновал юбилей жены, что сегодня на автомате перекрыл горячую воду и пустил её в соседний двор, чтобы голубям было тепло. А мы тут стоим с тазиками, как последние идиоты, словно у нас дома ведра с горячей водой в очередь не стоят.

Сергей снова вздохнул, потёр лицо ладонями и печально уставился в потолок, будто там был написан точный план избавления от советского быта и всех его несчастий. Михаил, стараясь выглядеть абсолютно естественно, негромко засмеялся и развёл руками:

– Ну, ты, Серёга, сегодня прям в ударе. С утра уже успел кино покрутить, а потом сразу в ледяной душ?

Сергей поднял на Михаила тяжёлый взгляд и пожал плечами:

– Смеёшься, да? А между прочим, у меня вчера на вечернем сеансе плёнка порвалась прямо на середине фильма. Представляешь реакцию зала? «Служебный роман» показывали! Люди собрались, духи достали, девчонки сидят в платьях новых, а тут – раз! И фильм посреди поцелуя Мымры и Новосельцева рвётся! Я, между прочим, киномехаником подрабатываю – вот такой у нас студенческий хлеб с техническим привкусом. Чуть под кресло не спрятался от стыда, пока склеивал её.

Михаил не удержался и уже искренне расхохотался, забыв на миг о своей абсурдной ситуации:

– А ты что? Справился хоть?

– Куда бы я делся? – Сергей махнул рукой и грустно покачал головой. – Но люди же не прощают таких вещей. Теперь, боюсь, у меня репутация подпорчена. Будут ходить и говорить: «Вот идёт Серёжа – великий советский киномеханик, главный враг поцелуев в отечественном киноискусстве!»

Михаил снова засмеялся и почувствовал облегчение: сосед, погружённый в свои бытовые проблемы и возмущения, явно не замечал ничего необычного в поведении товарища. На секунду Михаил позволил себе расслабиться, поняв, что мир вокруг хоть и абсурден, но вполне предсказуем.

– Ладно, Серёга, не драматизируй, тебя простят. А что вообще нового, кроме сантехнического коллапса и твоих киномеханических подвигов?

Сергей откинулся на подушку, заложил руки за голову и снова вздохнул, словно готовился к длинному списку претензий ко всей Вселенной:

– Да что тут нового может быть? Вчера опять комендантша пыталась устроить охоту на кипятильники, обыскала весь этаж, но студенты – народ находчивый. Спрятали всё под матрасы и в обувь, теперь ходим, как по минному полю. Сегодня она клянётся принести металлоискатель из соседнего ЖЭКа, чтобы найти и обезвредить всех нас разом.

Михаил улыбнулся, представив грозную комендантшу с металлоискателем, методично обследующую каждую комнату, и почувствовал приятную лёгкость от абсурдности происходящего.

– А ещё, Миш, у тебя в фотокружке снова возмущения начались, – Сергей вдруг сменил тон на заговорщический и выразительно посмотрел на Михаила.

– Что, опять диафрагма с выдержкой кого-то оскорбили? – Михаил спокойно и с иронией спросил, мысленно пытаясь вспомнить хоть что-то про своих подопечных.

– Да почти, – Сергей подтвердил со смешком. – Говорят, у тебя там скучно, как на уроках