Крест и полумесяц (СИ) - Агишев Руслан

— Зерно, картофель, репу, капусту и морковь вам привез. Пару коровьих и бараньих туш еще. Мужикам водочкой побаловаться. Что встали? Разгрузить надо.

Нерешительно переглянувшись, мужики пошли к телегам. Там, и правда, виднелись пухлые мешки с зерном, капустные качаны, морковь в берестяных корзинах. На следующей повозке лежали остро пахнущие кровью туши животных. У мужиков, что последний раз мясо на прошлое рождество в похлебке видели, аж руки задрожали. При виде бочонка с характерным сивушным запахом, вообще, в глазах потемнело. Это за что им такая милость привалила? Грошей-то у них совсем не осталось. Неужто совсем забесплатно.

Обеспечив продовольствием эту партию будущих переселенцев его «собственного рая на земле» или государства справедливости (утопия, конечно, но попытаться стоит), Ринат направился к следующему лагерю, что был разбит другой группой в паре верст отсюда. Там, в отличие от первых, были не только разорившиеся крестьяне, снявшиеся с мест в поисках лучшей доли, но и почти десяток мастеровых с уральских заводов. Те, когда их стал штрафами прижимать новый хозяин, плюнули на все и, забрав семьи, отправились на юг, где их и перехватили эмиссары Рината.

— Мастеровые это хорошо, а то у меня оборудования закуплено почти на пол тысячи рублей, — удовлетворенно хмыкнул он, пуская коня вскачь. — Глядишь, и наладим какую-никакую промышленную революцию в отдельно взятом регионе.

По его прикидкам на следующей недели начнет прибывать оборудование, для которого нужно было приготовить временный лагерь весьма немалых размеров. Парой соток земли тут явно не отделаешься. Готовиться следовало по-взрослому: договориться об аренде довольно большого куска земли, поставить мало-мальские подходящие времянки для людей и вещей. Просто так все закупленное в грязь не свалишь, ибо оно стоило охренительных денег. Оборудования же было, мама не горюй — токарные, шлифовальные и сверлильные станки в количестве двадцати двух штук и в разной степени сохранности; пять или шесть посредственных кузниц со всем барахлом, выкупленных по случаю у проштрафившихся помещиков; столько жемельниц, которых оставалось лишь собрать и запустить. И все это нужно было принять, разгрузить, складировать и, в конце концов, наладить охрану, чтобы местные не растащили по винтику. Просто неподъемный фронт работ, учитывая его скорый отъезд.

— Ну, Джавад, падла! — рычал он, похлестывая жеребца плеткой. — Хорошо подкузьмил. И момент какой выбрал подходящий, скотина хитровыделанная… — в чувствах выдавал еще более соленые коленца, но их тут же уносил ветер.

Всю тяжесть, свалившихся на него проблем, Ринат ощутил лишь ближе к вечеру этого дня, когда прибыл в свои апартаменты. Перед ним встал просто гигантский ком вопросов, требующих немедленного решения — оборудование долговременного лагеря для переселенцев и оборудования, управление всем этим прибывающим лагерем, охрана имущества, улетающие с катастрофической скоростью финансы, определившийся живой интерес местной власти к его столь бурной деятельности. Последнее, как оказалось, по возможным последствиям могло оказаться опаснее всего остального. Задаваемые некоторыми городскими и военными чинами из местных вопросы не просто тревожили, но и даже откровенно пугали. Мол, а что это у вас, господин инженер Каримов, такая странная активность нарисовалась? Людишек из старорусских губерний вербуете, покупаете продовольствие, разное оборудование. А откуда у вас средств столько? Уже не замышляете ли что-то против нашего государя? Словом со всем этим нужно было срочно что-то решать, прежде чем отбыть в горы и там улаживать дела с Джавадом.

Как известно разгребать ворох проблем, лучше всего постепенно. Нужно выстроить все по порядку от самого сложного к самому простому и начать тупо работать по каждому пункту. В верху списка у него были любопытные вопросы от власти, которая никак не могла решить для себя, как ей относиться к нему. С одной стороны, он весьма известная персона в городе. Вхож в дом наместника и дома многих знатных жителей города. С ним почтительно здоровается и купеческое сословие, ценящие его предпринимательскую жилку. Военные тоже от него без ума от его всякого рода придумок, что весьма существенно облегчили им жизнь. К тому же господина инженера принимал сам государь-император, бывший в Тифлисе с визитом. С другой стороны эта персона для местной власти была очень и очень непонятная или мутная, как принято говорить в некоторых кругах. Появился он в городе неожиданно, никаких рекомендательных писем при нем не было. А вот весьма значительные средства были, что настораживало.

— Видимо пришло выложить пару козырей, — пробормотал он, готовя выходной сюртук. — Иначе схарчат и не подавятся… Кстати где тут мой блокнотс грехами наших богатеньких и важных буратин?

Первый свои визит он готовился нанести к главному полицейскому городу, полицмейстеру подполковнику Ляхову. Персона эта была сама по себе никчемушная, несмотря на занимаемый серьезный пост. Пил он безбожно, поэтому властная верхушка вертела им так, как ей заблагорассудится. Лично Ринату он пока ничего плохого не сделал. Намеков от него даже не поступало. Однако другие вполне могли скомандовать ему «фас» и тогда начнутся серьезные проблемы. Лучше подумать обо всем этом сейчас и обезопасить себя заранее.

Как человек по-инженерному предусмотрительный, Ринат и не думал прекращать свое занятие по сбору всяким компрометирующих сведений о сильных мира сего. Напротив, находясь в городе, он развернулся еще более масштабно. Как человеку незнатному с одной стороны и персоне, удостоенной встреч с императором, с другой стороны, он мог встречаться с совершенно разными людьми. С ним свободно разговаривали дворяне, купцы, священник, кучеры и даже «деловые». Всякий, почему-то, видел в нем свойского парня, не погруженного в местно болото и которого, соответственно, можно не принимать в своих раскладах. Поэтому его импровизированная картотека пополнялась очень и очень быстро такими сведениями, за которые многие могли просто напросто удавить в темном переулке.

Содержались в его картотеке и досье на полицмейстера подполковника Ляхова, который, как выяснилось, имел весьма странные пристрастия. По сообщениям кое-каких лиц, Ляхов предпочитал те же самые развлечения, что и жители уничтоженного Божьим гневом города Содома. Содомит, словом, он был. Пользуясь должностью и положением, склонял к этому противному человеческой природе занятию подростов и юношей. Были у него, конечно, и другие грешки, которые можно было озвучить в случае его несогласия сотрудничать.

Наш герой прибыл к зданию, где располагалось полицейское управление, на коляске. Одетый с иголочки, с необычной тростью с серебряной рукояткой, он был весьма узнаваемой фигурой в городе. Полицейский, крупный парень с выпяченным животом, при виде Рината мгновенно подобрался и рявкнул что-то приветственное.

Кабинет подполковника оказался на втором этаже. В небольшой приемнойтолпилось почти полтора десятка просителей. Ждали второй час, пока Ляхов изволит откушать и начать принять. Потели, волновались, шепотом переговаривались друг с другом.

Ринат вошел в комнату, громко стуча каблуками. Взгляды сидевших тут же скрестились на нем. Удивленно привстал молоденький полицейский с прилизанной прической со своего места, чтобы рассмотреть по-лучше столь важного гостя.

— У себя? — Каримов кивнул на дверь плотно закрытого кабинета и, не дожидаясь ответа, схватился за дверную ручку.

Никто не успел ничего понять, как он оказался внутри довольно большого помещения. Здесь царил полумрак. Окна были неплотно зашторены, едва пропуская свет. В воздухе висело тяжелое алкогольное амбре, от которого едва глаза не щипало. Судя по откинувшейся на спинку кресла туше в мундире, полицмейстер изволил отдыхать после хорошо проведенного вечера. Плотное тело, с трудом обряженное в полицейский мундир, издавало продолжительные рулады храпа. Красноватое лицо покрылось потом, привлекая к себе крупных зеленоватых мух. С такого зрелища было только картины писать и тут же их сжигать, чтобы не травмировать чуткой людской психики.