Спасти СССР. Часть 4 (СИ) - Афанасьев Александр Werewolf

ЦРУ боимся? Ну, так я приводил пример — по всей стране разъезжают американские инспектора, проверяют, сколько у нас зерна уродилось. Это норм?

Но по пути — мы заговорили с Баладюром о коммунизме, и он сказал мне вот что

-... вы отстаете, дорогой Михаил. Вы уже идейно отстаете от нас, простите за прямоту

Я не буду приводить этот разговор, поспорили мы конечно и неплохо так поспорили. Но по пути в Москву я сильно задумался.

Большевистский проект в 1917 году победил в строго определенной стране, с конкретными ее реалиями. Сейчас СССР изменился до неузнаваемости, достаточно сказать, что доля городского населения подходит к 80 %, в России она выше, достигнута практически стопроцентная грамотность населения — по уровню овладения знаниями СССР претендует едва ли не на мировое лидерство, каждый четвертый ученый советский. При этом — многие родовые черты советского проекта остались неизменными и к изменившейся ситуации уже не подходят.

Несмотря на огромное количество идеологов — наша идеология практически не развивается, львиную долю времени они тратят на осуждение чужой идеологии и на разоблачение ересей — но не на разработку чего-то своего, нового. Молодые ученые продвигаются лишь в том случае, если они начетнически и некритично повторяют старые догматы. Из идеологии — мы пришли практически в религию.

Я знаю, что через несколько лет, если ничего не сделать, СССР рухнет. Но рухнет не только страна, рухнет идеология, сам общественный строй. Что еще хуже — я знаю, что за последующие тридцать лет не будет никакого движения, вперед, никакой попытки приспособить догмы к реальности. На Западе коммунизм не окаменел, он развивается — вот что говорил мне Баладюр. Во Франции у власти коммунисты, но — другие коммунисты.

Меж тем, что будет после 1991 года. Оставшиеся на тот момент без страны коммунисты направят все усилия на две вещи. На восстановление СССР — но делая при этом удивительно мало, например, в арабском мире есть партия БААС с филиалами почти во всех странах региона, в Сирии и Ираке они у власти — но это именно единая партия. У КПРФ и КПУ например — не будет никаких единых структур, они не будут помогать друг другу, как это делает БААС. И что тогда стоят эти слова «какую страну потеряли!». Ну потеряли — а дальше то что? Действия — где? Если вы не можете сами объединиться — о чем речь[49]?

Ну и разумеется, будет критика. Критика, критика, критика. При беспрецедентном уровне информационной открытости, позволяющем изучать хоть Троцкого, хоть Маркузе — нет, мы не будем читать Маркузе. Лучше мы в десятитысячный раз поговорим про Сталина, про Солженицына, обсудим ... хм... предательство Горбачева. Все что угодно -только не предлагать что-то новое, не изучать опыт других, не двигаться вперед.

Тут как то я читал книгу ... там еще, до того как сюда попал. Не помню автора. Он развивает тему, что якобы в коммунизм не нужно верить массам, достаточно исполнять положенные ритуалы и все будет в стране хорошо. Я не знаю, каким надо быть идиотом чтобы написать подобное — тем более что на глазах развалилась страна и люди, в силу собственного неверия и равнодушия — пальцем не пошевелили чтобы ее спасти.

Ладно... будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас бы поспать как следует. Все равно — обратно в Москву не самолетом, а поездом решил поехать Красной стрелой. Вот и высплюсь... наверное.

Утро красит нежным цветом...

Стены древнего Кремля...

Утром — на Ленинградском, КГБ успело все перекрыть. Выругал — люди с электричек не могут выйти, двери не открывают. Холуйства у нас хватает.

Пожал руки начальнику поезда, бригаде, поблагодарил. Пока суд да дело — народ, прослышав, что на платформе Горбачев — скопился. Пришлось устроить импровизированный митинг, произнес речь, минут на пять. Речь была, конечно же про Перестройку — надеюсь, мне удастся сделать ее другой. Да в общем то и выхода другого — нет.

Запомнился выкрик одной женщины: Михаил Сергеевич, мы за вас!

По пути в Кремль думал о том, что не стоит ли все таки рискнуть и начать уже сейчас реформу системы управления с введением поста президента СССР? Вообще, первым президентом СССР должен был стать еще Л.И. Брежнев, потому что тогда разрабатывали не один, а несколько вариантов конституции, одна из них была разработана с сильным заимствованием из конституции США и там был пост президента СССР и деление страны на штаты. Заимствовали, конечно, без ума, поверхностно — но было. Правда потом это вычеркнули — то ли сам дорогой Леонид Ильич то ли товарищи по Политбюро.

А так — вопрос о индоктринировании конституции США в российскую действительность он очень давний. Первая попытка была аж при Александре I — он находился в переписке с Томасом Джефферсоном и тот ему послал по его просьбе текст Конституции США. Второй раз при Николае II и после него в 1917 году — тогда в ходу опять появилось понятие «штаты». Третий раз — при Брежневе, и не просто так Андропов потом пытался реализовать новое деление страны на штаты. Лично я кстати считаю это большой ошибкой и волюнтаризмом.

Вопрос о конституции Горбачева рано или поздно встанет, конечно. Прикидки у меня есть, за основу я думаю взять именно американскую конституцию. Но тут вопрос — что за чем внедрять. Если просто ввести пост президента СССР и превратить Верховный совет в полноценный парламент — это явно будет не то. По-моему говорил уже: реформу надо начинать с судебной системы, с появления по-настоящему независимого суда. С воспитания кадров, которые не будут перед государством: чего изволите?

Если удастся воспитать сильный, независимый корпус юристов и создать для него судебную систему — мы гарантированы от повторения 1937 года. Если же нет...

В Кремле был Егор с документами, я подписал нужное, потом сказал

— Похоже, Егор мы выйдем из Афганистана. В ближайшем будущем.

Лигачев смотрел на стол, на руки

— Что думаешь? Только честно?

— Честно? Я и сам не знаю, что мы там делаем...

Да уж...

С Афганистаном — никогда не было полной ясности. Зачем мы там? Амин предателем не был, это установлено. Потом, тридцать с лишним лет спустя американцы начали копаться в своих архивах и писать книги про Афганистан, закрывая пробелы. Так, например, всплыло, для чего Амин искал контакты с американцами в семьдесят девятом. Оказывается, он хотел решить вопрос о разблокировании валютных счетов Афганистана в американских банках, заблокированных после Апрельской революции. Он и не думал приглашать в страну американские войска — как то подало КГБ на Политбюро. Когда он учился в США, то он дважды не сдал экзамен на доктора философии. Самолюбивый Амин такого забыть не мог.

Зато есть записная книжка Амина, изъятая после штурма дворца Тадж-Бек. Там было написано: телефон резидента ЦРУ в Индии... — и номер. Непонятно, почему в Индии, хотя рядом Пакистан и там есть станция в Исламабаде. Но вот такая штука — в Азии наиболее сильная резидентура КГБ сидела именно в Индии, и она занималась и Афганистаном и телефон резидента в Индии — там, наверное, знали, а вот в Пакистане — могли и не знать.

Все это идет из темных и мрачных интриг конца семидесятых. Тогда неожиданно для многих произошла революция в Иране. Полностью проамериканская страна, которой американцы продавали такие системы вооружения, какие не продавали Израилю — в один момент стала радикально антиамериканской. Но и наши там ничем не поживились — КГБ, ЦК КПСС, ставившие на партию ТУДЕ полностью провалились. Мы не смогли сделать ТУДЕ партией представляющей интересы всех городских слоев, и после короткой, малоизвестной гражданской войны верх взяли исламские радикалы Хомейни. Тогда встал вопрос о том, что делать с Ираном дальше. И есть у меня предположение, что те спецгруппы, которые готовили для вмешательства в исламской среде — они готовились для удара по Ирану и фанатикам Хомейни, а не по Афганистану. Иран — это нефть, много нефти, это прямой выход на берег Персидского залива, с Ираном мы могли бы взять США за горло, поставить под угрозу главный маршрут их нефтяных поставок. А американцы допустить этого никак не могли — разрабатывалось даже применение в Иране ядерного оружия. Но кто-то в советских спецслужбах и верхах — кто-то, кто условно говоря «продался Западу»[50] — решил отклонить удар и спроектировал афганский кризис. Не на ровном месте, конечно. Но факт — в 1979 году ГРУ и КГБ давали в Москву взаимоисключающую информацию, и военные, в частности маршал Огарков были категорически против силового вмешательства. Но Устинов — решил поддержать Андропова, и думаю не просто так: он был чужим в своем ведомстве, и с ним были люди с темной биографией.