Крест и полумесяц (СИ) - Агишев Руслан

Когда же они со скал ступили на землю, что англичанин окончательно впал в ступор. Вдоль тропинки, по которой они шли, стояли прозрачные стеклянные бутыли, в которых в английских тавернах подают добрый эль. Здесь же, каким-то невероятным способом, в бутыль удалось заключить крошечный огонек. Он даже замешкался, чтобы рассмотреть это диво лучше. А если там была всего лишь сальная свечка.

— Не свеча… — прошептал мужчина, чувствуя холодок в груди. Ему вдруг стало не по себе. Какими еще страшными возможностями могли обладать те, кто сумел заключить огонь в стекло? Подумать об этом даже страшно.

Рядом с ним кто-то встал. Темная фигура из-за бурки казалась еще больше, чем есть на самом деле.

— Это штука, старина Бонд, называется электрическая лампочка. Конечно, она еще чумурудная, но свои задачи выполняет на все сто процентов. А вон там, у северных склонов долины, находится мастерская по производству динамита. Уж не за этим ли ты сюда пришел? — у англичанина ёкнуло в сердце. До него, наконец, дошло, что за человек в белой чалме стоял на расстоянии вытянутой руки от него. — Интересно, а какой номер у тебя? 006? 008? Или тоже 009? А?

Сэр Велингтон, чиновник по особым поручениям британского адмиралтейства, не понимал, чего от него хотят. Какой еще номер? Почему его называют каким-то Бондом⁈ Может, его с кем-то спутали, и ему удастся сыграть на этом? Вдруг, он вновь сумеет выпутаться из этой передряги.

— Арслан! — к человеку в белой чалме тут же подскочил один из конвоиров и склонился в поклоне. — Поговори с ним. Я должен знать про него все. Пусть все подробно напишет — кто, что, куда и зачем. Ты понял меня? Этот хитрый сукин сын должен рассказать все, что знает. Мне нужны явки, пароли. Все, словом.

-//-//-

Последние несколько дней Ринат не находил себе места. Почти не спал ночью. Толком не ел. Пары глотков воды, куска козьего сыра и краюхи хлеба ему хватало на целый день. Стал раздражительным. То и дело срывался на окружающих. По собственным ощущениям, об него сейчас можно было спички зажигать, настолько велико было его напряжение.

Ему было хорошо знакомо такое состояние. В той жизни оно не раз его выручало, предупреждая о наступлении чего-то плохого. На него словно что-то накатывало и ждало удобного момента, чтобы разразиться подсказкой. Это напоминало тягучее предгрозовое состояние природы, когда небо, воздух и сама земля пропитывались ожиданием скорого взрыва.

— Все слишком хорошо… Все крутится, вертится, как хорошо отлаженный механизм: на границе некое подобие мира, с русскими «мутим» бизнес, в горы непрерывным потоком идут караваны с хлебом, скотом и людьми, какая-никакая промышленность появилась. Свою оборонку начали строить, как ни говори… Мюриды делом заняты — осман-работорговцев за волосатое вымя щупают. Денежку в дом приносят. Все хорошо. Они тренируются, славу выслуживают и серебро зарабатывают…

В такие моменты, когда Ринат не понимал, что ему хочет подсказать провидение, помогало холодный анализ ситуации. Ему нужно было просто все «разложить по полочкам». События, факты, явления, процессы — все это следовало выцепить из своей памяти, оценить по степени важности и «положить в нужную кучку». В какой-то момент анализа наступало озарение: в голове возникала некая картинка — ответ.

Этим анализом он сейчас и пытался заниматься. С самого утра заперся в своем кабинете. Всем — супруге, детям, секретарю — крепко-накрепко запретил беспокоить его. В сердцах крикнул после очередного стука, что входить к нему можно лишь тогда, когда небо начнет падать на землю. За дверью это восприняли, как предсказание скорого Армагеддона от святого имама. Такой поднялся переполох, вой до небес, что пришлось выйти наружу и всех успокаивать. Видит Бог, святые люди, если верят всему, что им говорят.

—… Короче, одна благодать кругом. Почему же меня так колбасит?

Тогда Ринат решил посмотреть на сове положение с чужой стороны — со стороны русских и, например, европейцев.

— Первое, вчера недоделанного Джеймса Бонда поймали. Второе, таких хитровыделанных шпионов на моих секретных объектах уже с десяток поймали. Лезут туда, словно им медом намазано. А это означает, что слухи о различных чудесных новинках уже расползлись по свету, — Ринат скривился, прекрасно понимая, чем это может ему грозить. Внимание к техническим сюрпризам ему было совсем ни к чему. — Б…ь, как же они обо всем узнают⁈ Тут же все перекрыто! С электричеством работают неграмотные, бутылки, будущие лампочки, привозят совершенно чужие люди. Кругом ходят патрули. Немых что ли нанимать⁈

Ему, действительно, было чего скрывать от своих врагов, да и от друзей тоже. Генераторы на запрудах, проводное электричество, генераторы Тесла и лампы накаливания были еще цветочками. Они пока еще не имели прямого выхода на войну. А были еще и ягодки, информация о которых засекречена.

— Не дай Всевышний раньше времени о динамите узнают, — Ринат даже с укоризной посмотрел в потолок, а точнее в небо. В его взгляде явно читалась претензия. Мол, Господи, как же так⁈ Изобретаю ради мира, а ты мне палки в колеса ставишь. — Уроды… Как тараканы, везде пролезут. Мне же динамит и самому нужен.

С англичан, с завидным упорством посылавших к нему своих агентов, он перешел к северному соседу, с которым тоже было не все спокойно.

—… Зуб даю, как говорится, что Коля Павлович рано или поздно обо мне вспомнит. Так не могло продолжаться бесконечно. Обязательно вспомнит. Призовет к себе местных генералов и адмиралов и спросит: как там война продвигается? Мол, какого лешего все спокойно? Где победные реляции? Где пленные горцы? Где завоеванные земли? Выньте и покажьте! — Ринат даже представил себя императором, что «песочил» свой генеральный штаб. — Мол, где все это? Что у вас там за курорт⁈ Что за игры в мяч?

Размышляя обо всем этом, он был не так уж и далек от истины. Император, действительно, уже не раз и не два задумывался об этом. Генерал-лейтенанта Вельяминова, командующего Кавказской военной линией, правда, еще не вызывал в Санкт-Петербург. Но дело это не хитрое.

— Думаю, надо заканчивать всю эту катавасию, как можно скорее. С империей нужно мириться, без вариантов. Дальше будет только хуже…

Ринат помнил, что война с Европой не за горами. Через какой-то десяток лет, если ничего не изменилось, на юге империи будет очень жарко. На Россию наваляться сразу три ее извечных врага — Османская Порта, Великобритания и Франция. Не будет хватать только Германии, которой, к счастью, тогда еще и в помине не было. К этому времени, если он хотел выжить, нужно было быть подле императора. Или, чем Бог не шутит, быть самим сидеть на его троне…

— Словом, нечего сиськи мять. Занятие приятное, но выхлопа ноль… Нужно поговорить с императором по душам. Главное, предъявить ему железобетонные доказательства того, что со мной лучше дружить, чем воевать.

Вот и задача перед ним нарисовалась. Ему нужна была встреча с первым лицом империи. Обязательно наедине, без лишних ушей, чтобы информация не ушла к врагам. На этот раз Николай Павлович должен был ему поверить, иначе все пойдет прахом.

— Похоже, у меня намечается новое путешествие… И, кажется, я знаю куда мне надо ехать.

К исходу этого дня план начерно был сверстан. Ринату показалось, что получилось все очень даже неплохо.

— Про столицу даже думать не стоит. Мысль о том, чтобы добраться до императора в Санкт-Петербурге, просто несусветная глупость, — изобретенным карандашом чиркал он по бумаге, оттачивая пункты плана. Оставалось еще много мелочей, над которыми следовало хорошенько подумать. Собственно, последним он и занимался. — Любой из дворцов — это настоящий проходной двор. Там всегда куча народа. Застать здесь императора физически невозможно. Попробовать его перехватить где-то на улице тоже не вариант. Для этого нужна четкая и свежая информация из первых рук… Нужно совершенно иное. Нужно такое место, где бы он был совершенно один и желательно без всякого оружия…

Естественно, сразу же пришел на ум императорский сортир. Не мог же император ходить туда в сопровождении целой толпы? Едва Ринат представил себе, как подсовывает присевшему Николаю I запечатанный пакет с важными сведениями, как его тут же пробило на хохот. Слишком уже безумная картина получалась.