В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир - Игорь Павлов

Вот только откуда она его взяла? И ещё интереснее вопрос: кто подсказал, как с ним управляться? Вряд ли суккубы добровольно вручили ей такой мощный артефакт. Хотя крестьянка Литиция видела рогатых. Здесь что — то не сходится. Да и судя по разговору, она здесь монарх, а не марионетка. Избалованная, надменная и циничная сука, считающая себя властительницей судеб других. Земли лордов захотела? А она ведь не тупая. Походу, имущество побеждённых передастся победителям, а она заберёт в итоге всё.

Я сам при регистрации подписал несколько бумажек, которым не придал значения. Дарственная? Вот только с такой в Левант не придёшь, в трубочку завернут и засунут в задницу, отправив обратно. А что касается Тирсы, Эниссуэлы и самой Андарии? «Герои» же отовсюду прутся очарованные.

Похоже, есть ещё причины, о которых не знаю. Слишком уж Жозефина уверена в том, что всё будет её. Или мне так просто показалось.

— Констанция! — Раздался её нервный визг. — Ненавижу тебя!

Что — то разбилось стеклянное. Затем раздался горловой рык.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Завыла, разговаривая сама с собой.

Хм. Неужели и у графини крыша подсъехала? Стоило мне порвать два десятка воинов с криками «За Констанцию» и графиня уже в бешенстве? Возьму на заметку.

Слышу, как в покои заходит служанка с писклявым, почти умирающим голосочком. Недолгая возня, и вскоре графине начинают делать массаж, судя по её томным охам. А я всё ещё не рискую заглядывать в окно.

Отступаю к горшку, осматриваю балкон в полумраке, запоминая как можно больше деталей. Вид на двор отличный, внизу уже всё затушили и даже разошлись. По стенам носятся собаки, одна вон нюхает место, где я поднялся, но быстро взбрыкивает и уносится, как ошпаренная.

Да и все шарахаются, причём друг от друга. Знаки «страха» ведь так и остались там. Забавное зрелище.

Являю портал и перемещаюсь в ночной сад особняка. Осматриваясь, как «терминатор Кемерона», убеждаюсь, что за мной никто не следит. Проверяю спрятанный мешок с артефактами и прочей мелочёвкой под кустиком в ямке, прикрытый плоским камнем. От знака «страха», который я ляпнул прямо на камне, в груди ахнуло, но быстро отпустило.

Всё на месте. И это неслыханно радует, а то я подумал, что Ревекка всё же подбирается ко мне из — за этого добра.

Хотя… что ей стоило раньше меня заняться той же Жозефиной и отобрать у неё фиолетовый камень? Не может в замок попасть? Или напасть на графиню во время турнира?

Ладно, чёрт с ней. Прохожу в здание под стрекот насекомых и поднимаюсь в покои. Темно, зажигаю свечи. Вроде никто не шарился. Всё как лежало, так и лежит. Ну что ж, приступим.

Так. Образ, образ. Какой же выбрать? Во всех сказках, что озвучила Литиция, главный герой мальчишка, который приходит к одинокой грустной маленькой девочке. В двух случаях это парень, смахивающий на эльфа и умеющий летать. Он рассказывает ей про сказочный мир, девочка охотно верит, но уйти с ним не может, потому что находится в заточении или у неё просто очень строгий отец. Однако юноша в итоге уговаривает её на приключения.

В принципе мне персонаж подходит. Описания в сказках простейшие, акцент на глаза и крылья. Теперь перевоплощение.

Думаю, моя смазливая рожа и так сойдёт, если уж на то пошло. Судя по её речи, она не настолько тупа, чтобы повестись на грим — этот вариант отметаю.

Но и не должна быть настолько дура, чтобы не понять природу тех или иных вещей. А точнее отметить, что они не из мира сего. То есть, если я оденусь в шмотки из моего прежнего мира — это покажется ей диковиной. Нужно только подобрать что — то яркое и фантастическое. Для этого мира невозможное, только тогда она поверит, что я –мальчик из сказочного.

Если, конечно, вообще поверит.

Сколько там она без отца? Цикл? Это не такой уж и большой срок, чтобы полностью отмести детство.

Приступим. Первое, что пришло в голову, это майки с три — дэ эффектом. Помню, как обходили с племяшками целые ларьки. Чего там только не было! И волки, и собаки, и персонажи из мультиков, и котики. Точно! Там такая милота была, что глаз не оторвать.

Сконцентрировался, представил… Серо — сине дымчатую майку с двумя котятками, смотрящими вдаль, явил первой. Ух ты! Как настоящие!! Следом на серо — салатовой голубоглазого котика, который уже глядит прямо. До кучи ещё со львом и дельфином. С размерами не сразу угадал. Сосредоточился, вспомнив, как у ларька стоял и смотрел на целую кипу шмотья.

Ахнул, треть резерва сразу нахрен! Завалило майками, шляпками и шортиками всю комнату. Хм, похоже, некоторый материал, из которого их делают, в этом мире отсутствует. Только так могу объяснить, почему столько сожрало.

Сразу голод почуял собачий. Мне бы не мешало что — нибудь перекусить. Но время не ждёт! Закапываюсь в шмотки, устраиваю себе же показ мод. Всё в ускоренном темпе.

Видеть с ярко выраженные технологиями шмотки из прежнего мира кажется мне диким. Отвык от подобной детализации и акцентов. Но следую плану, постепенно собирая образ.

Майку выбрал бирюзовую с котёнком на всю грудь с аквамариновыми глазами, обтягивает фигуру идеально, подчёркивая рельеф. Штаны — брючного типа с подтяжками. И изюмина прикида — это зелёные кроссовки с ядрёно — салатовой полупрозрачной подошвой. Ещё явил парадные белые перчатки до кучи. Скорее больше потому, что мозолей сорванных она видеть не должна.

Подобрав образ, приступил к приведению себя в порядок. Явил бутылку воды, обтёрся мокрым полотенцем, почистил зубы, а следом и уши, намазал подмышки дезиком и подушился. Экипировался полностью. Затем расчесался, чёлку со свисающим вперёд локоном зафиксировал гелем. И восхитился.

Нет, этот парень точно не из этого мира. Репетируем перед зеркалом ослепительную улыбку, «пёсьи» бровки. Печальный взгляд. Ох, я великолепен!

Остаётся пописать на дорожку в саду, и поехали покорять воображение сисястой графини. Когда спускался, наткнулся на полупьяного постояльца. Мужик лет сорока явно из «героев — смертников» даже попытался погнаться за мной. Но споткнулся и покатился до первого этажа.

Убедившись, что с ним всё хорошо, двинулся по своим делам.

Очутившись снова на балконе «пентхауса» Жозефины, я быстро осмотрелся. Из окон всё ещё бьёт свет. Но более тусклый. Голосов не слышно. Убедившись, что вокруг тишь да гладь, уже более уверенно шагаю к окошку.

Через тюль вижу часть огромных, судя по всему, хором. Где сразу в глаза бросается расплывшаяся голая задница лежащей на животе девушки. Лежит она на кровати три на три метра, которая обосновалась по центру с привязанным по четырём столбикам балдахином. Худая и жилистая служанка в коротком халате тоже там, изворачиваясь по — всякому, гладит и мнёт бренное тело с жирком нашей прекрасной графини.

Волосы у Жозефины распущены и убраны в сторону за плечо, на макушке диадемы нет. Спина выгнута из — за огромной груди, на которой она и лежит половиной своего тела. Видимо, за счёт молодости, грудь не такая уж и мягкая, раз не выплывает из подмышек лужицами. Голые шары ого — го. И если не брать в расчёт, что мне приходилось иметь дело с упругими молодухами и атлетическими воительницами, это тело вполне возбуждает, как экзотическое.

Минут пятнадцать ещё приходится ждать, пока служанка доделает массаж. На это можно смотреть вечность. Она даже ягодицы ей разминает, периодически оттопыривая и высвечивая светлый ворс на промежности.

В процессе я прогуливаюсь по периметру «пентхауса» уже в наглую. Изучаю подступы и рассматриваю большие горшки с экзотическими цветами. С обратной стороны, где вид на парадную площадь и гостевой двор, у неё открытая веранда с диванами и зонтиками от солнца. Похоже, здесь эта гадина кушает и взирает на своих рабов. Вокруг всё в колоннах, между которыми колышутся занавески, закрывающие проёмы. Прикинув, что у неё примерно комнат восемь, я подумал, что вполне можно и в прятки поиграть.

Услышав суету, а затем и удаляющийся звук шагов я понял, что внутри покоев имеется лестница, ведущая вниз. Видимо, и в башню наверх можно попасть только через её покои.

Вернувшись со стороны, где появился, я сунулся в окно. Графиня так и лежит кверху задницей голая, только теперь ещё свечи задуты.

Похоже, дверь на балкон не заперта, даже слегка приоткрыта, заходи и пори ремнём до поросячьего визга.