Внедроман. Полная версия - Алексей Небоходов

– О боже, – выдохнула Ольга, её пальцы впились в широкие плечи Толика. – Кажется, я начинаю понимать преимущества коллективного хозяйства…

Словно по сигналу они оба встали и перешли к дивану, где Михаил уже занимал позицию рядом с Катей. Пространство на подлокотнике было интимным и официальным одновременно. Ольга осторожно опустилась на край дивана, её колени соприкоснулись с ногами Кати – это ощущалось не неловко, но и не совсем естественно. Толик притянул Ольгу к себе уверенно и властно, его рука легла ей на бедро безрассудно, даже хищно. Губы его коснулись уха Ольги, шепча что-то из детских грёз и взрослых фантазий. Другой рукой он откинул её волосы и поцеловал в шею – сначала легко, затем с нажимом.

Диван затрещал под весом четырёх участников драмы. Михаил и Катя были напротив: он держал её за талию, почти закрывая собой; она откинулась головой ему на плечо и с полуоткрытым ртом следила за событиями. Когда очередная волна удовольствия накрывала Катю, её пальцы разжимались лишь для того, чтобы снова ухватиться за подлокотник или ткань брюк Михаила – казалось, ничто не может разорвать эту связь.

Но и Толик тоже знал толк в таких делах. Он мягко уложил Ольгу спиной на колени Кати, сначала просто обняв обеих женщин сразу; затем его ладонь заскользила по внутренней стороне бедра Ольги, чуть выше колена. Её тело реагировало мгновенно: ступни скользили по полу, словно коньки по льду, а спина изгибалась навстречу каждому движению Толика. Он вошёл в неё не сразу – сперва прицелился взглядом сквозь прищуренные веки, смешно напоминая старого артиллериста, а затем сделал это плавно и основательно.

Комната наполнилась новым ритмом. Два мужских тела двигались в унисон, как синхронные пловцы, две женские фигуры отвечали им своими изгибами – то громко и яростно, то тихо, будто боялись спугнуть своё счастье. Поначалу пары держались обособленно, каждая сосредоточенная на своей половине вселенной, но затем границы начали размываться.

Постепенно, словно ручейки, сливающиеся в реку, две пары стали сближаться. Чья-то рука коснулась чужого плеча, чьи-то губы нашли новые территории для исследования. Границы стирались, как акварель под дождём, и четыре тела закружились в сложной хореографии, где каждый одновременно был и солистом, и частью кордебалета.

Михаил, не переставая ласкать Катю, протянул руку к Ольге, его пальцы скользнули по её спине, вызвав новую волну дрожи. Толик в свою очередь наклонился к Кате, его дыхание коснулось её уха, заставив выгнуться кошкой.

– Вот это я понимаю добрососедские отношения, – прохрипел Толик, и его голос звучал как далёкий гром.

– Жилищный вопрос, – согласилась Катя, прерываясь на вздохи, – решается комплексно…

Комната превратилась в водоворот ощущений. Руки, губы, дыхание – всё смешалось в едином потоке чувственности. Они двигались как единый организм, каждое прикосновение отзывалось эхом во всех четырёх телах. Страсть нарастала, словно симфония, приближаясь к кульминации.

И тогда это случилось одновременно, будто невидимый дирижёр управлял оркестром. Четыре голоса слились в единый стон, четыре тела выгнулись в экстазе. Волна удовольствия прокатилась по комнате цунами, сметая последние остатки стыдливости и условностей.

– Вот это да, – выдохнула Катя, её голос дрожал, как осиновый лист на ветру. – Кажется, мы только что изобрели новый вид коммунальных услуг…

– С повышенным тарифом, – добавил Михаил, пытаясь отдышаться.

– И стопроцентным удовлетворением клиентов, – закончила Ольга, её смех звучал колокольчиками.

В углу комнаты Сергей медленно опустил камеру. Его лицо выражало смесь профессионального восхищения и личного изумления. Он видел много съёмок, но способность Михаила превращать хаос в искусство и неловкость в страсть каждый раз поражала его заново. Это было похоже на работу алхимика, превращающего свинец в золото, только вместо металлов были человеческие эмоции, а вместо философского камня – природная харизма и точный расчёт.

– Снято, – произнёс Сергей негромко, но в наступившей тишине его голос прозвучал как выстрел стартового пистолета, возвращающий всех к реальности.

Съёмки закончились так же внезапно, как начались, оставив мокрый пол, раскуроченную сантехнику и абсолютно неуместное, но глубокое чувство удовлетворения у всех участников процесса. На старом продавленном диване, укрытые тёплыми пледами с изображением оленей, сидели четверо актёров, слегка растерянные и одновременно довольные. Сергей расположился напротив на единственном сухом стуле, держа камеру в руках и выглядя философом, созерцающим вселенную через глазок видоискателя.

– Ну и кино мы сняли, товарищи, – первым нарушил молчание Алексей, искренне хохотнув и пожав плечами, словно сам удивлялся своей смелости. – Я, конечно, знал, что Михаил у нас авантюрист, но не думал, что до такой степени. Завтра нас либо выгонят из города, либо вручат премию за смелость. Третьего не дано.

Ольга рассмеялась, закутавшись в плед ещё плотнее и покачав головой, будто сама не могла поверить в произошедшее:

– Премию вряд ли дадут, а вот благодарственное письмо от соседей снизу с приложением квитанции за ремонт потолка точно обеспечено! И заметьте, никто не вернулся обратно – значит, Алексей дал им денег с хорошим запасом.

Катя, смешливо глядя на Алексея, подтвердила, одобрительно кивая и подталкивая его плечом:

– Да, Алексей, талант у тебя молниеносно решать проблемы. Нам с тобой надо организовать агентство срочной помощи кинематографистам: «Аварийно-коммунальные и соседские вопросы. Кино и сантехника». Будем брать баснословные деньги и делиться с авторами сценариев.

Алексей приосанился и с видом человека, готового извлечь из кармана кролика, внезапно потянулся к портфелю у его ног:

– Кстати, друзья, раз уж зашла речь о вознаграждении, у меня для всех небольшой сюрприз. Аванс за будущие шедевры!

Он извлёк из портфеля бутылку с прозрачной жидкостью, явно не предназначенной для обсуждения на партсобраниях.

– Вот это подход к делу! – воскликнул Михаил, моментально приободрившись и потирая руки с видом человека, знающего истинный смысл творческого успеха. – Ты всегда знал, Алексей, как правильно вдохновить!

Сергей негромко кашлянул, саркастично взглянув на бутылку и произнеся:

– Я так понимаю, товарищи артисты, кино теперь пойдёт гораздо быстрее, если каждый раз Алексей будет доставать из портфеля такое топливо. Будем ждать нового всплеска вдохновения?

Все дружно рассмеялись, а фарцовщик, аккуратно разливая напиток по стаканам, с торжественным видом, каким обычно открывают памятники вождям или перерезают ленточки у новых магазинов, поднял стакан вверх:

– Первый тост! За наше необычное начало, за кино, которое войдёт в историю как самое искреннее и мокрое произведение советского кинематографа!

– И самое затратное для соседей! – добавила Катя, весело подмигнув.

Они чокнулись, выпили по глотку обжигающего напитка и после секундной тишины, сопровождаемой лёгким шипением и тихим кашлем,