Колхозное строительство 1 - Андрей Готлибович Шопперт

— Садись, товарищ секретарь, сейчас чаю принесут. Обрадую сразу: удалась твоя идея с фотографией. Ещё как удалась.

Пока пили чай, подполковник поведал следующее: смотрящий за городом Зуев Артём Потапович по кличке «Потап» на сделку пошёл частично. Своих сдавать не стал, а вот адреса, где временно окопались залётные, назвал. Два адреса — ночью на оба и выехали, и оба раза удачно. По первому адресу в частном доме на Суходойке взяли двоих гастролёров, что тремя днями ранее ограбили магазин по улице Попова. Граждане оказались пьяные в стельку, и были тёпленькими вынуты из постелек и доставлены в ИВС.

А вот второй адресок по улице Микова принёс настоящую удачу. Там взяли некоего Тимурканова, который в Серове убил милиционера и завладел пистолетом Макарова и удостоверением. В Краснотурьинске он скрывался уже неделю у своего дальнего родственника Рустама Дюльберова. Рустам был инвалидом — на зоне пилой отчекрыжил себе кисть левой руки. Жил якобы на пенсию по инвалидности, а на самом деле скупал и перепродавал краденое. Когда родственничков ночью повязали опера, Рустам пошёл в отказ — мол, просто сдавал квартиру случайному человеку — но довольно быстро раскололся. Его припугнули, что пойдёт как соучастник убийства милиционера, а это очень большой срок — тут инвалид и поплыл. Сдал двоих воров, что недавно приносили ему вещи по квартирной краже. Отправили и туда наряд. «Товарищи» оказались на месте, тоже пьяные до изумления, а при них находились и остатки вещей. Сейчас вороваек колют на похожие нераскрытые эпизоды, ну а гражданину Дюльберову пока «шьют» недонесение, скупку краденого и оказание сопротивления при аресте, так что поедет Рустам в колонию надолго. Живёт он в двухкомнатной квартире — занимает, правда одну комнату, но вторая практически пустует, так как её хозяин живёт в частном доме на Медном у сожительницы, а домой приходит с нею и её сыном только по воскресеньям, искупаться да белье постирать.

— Его ведь выселят по суду, так, что считай, одну комнату уже освободили, — обрадовал Петра начальник милиции, памятуя про разговор о выселении организаторов притонов.

— Хорошие новости, Аркадий Михайлович! А почему разговор не для телефона? — отставляя пустую чашку, поинтересовался Тишков.

— По имеющимся агентурным данным, Потап решил тебе отомстить, — сокрушённо покачал головой подполковник.

— И насколько это серьёзно? — известие Петра не обрадовало, но он ведь работал в милиции и отлично помнил, что все преступники обещают отомстить по возвращению с зоны — однако лишь очень и очень малая часть пытается свои угрозы реализовать.

— Кто их знает! Но на всякий случай один по городу не ходи какое-то время, — развёл руками Веряскин.

— «Парабеллум» дадите? — вспомнил Остапа Бендера Штелле.

— Извини, нет у меня немецких пистолетов. Есть наши — «макаровы». Только пока поступим по-другому. У меня старшина Кошкин выходит на пенсию, написал вчера заявление. Осталось ему две недели служить — вот я его и попрошу эти две недели поохранять тебя. Зовут старшину Вадим Степанович, он фронтовик. Будет у него дембельский аккорд.

— А это правильно, когда первый секретарь горкома партии прячется от бандитов за старичка? — не очень понравилась идея Петру.

— Ну, насчёт старичка ты, Пётр Миронович, ошибаешься. Ему всего сорок два года, просто работал в ИВС, а там год за полтора идёт, вот стаж и выработал. А на фронт попал в 43-м, в возрасте семнадцати лет. Дошёл до Кёнигсберга, был в полковой разведке. Три ордена, пять медалей, две нашивки за ранение. Да сам сейчас увидишь — он в коридоре стоит, — Веряскин поднял трубку и дал команду пригласить Кошкина.

Кошкин был высок и силён. Под чуть маловатым ему кителем чувствовались «мышицы». И не скажешь, что пенсионер.

— И чем же вы, Вадим Степанович, собираетесь заниматься на пенсии? — заинтересовался Пётр.

— Тренером пойду в ДЮСШ, вольную и классическую борьбу пацанам буду преподавать. Я ведь мастер спорта, чемпион области.

Событие двадцать первое

Вика Цыганова тяжело вписывалась в новую реальность. Каждый миг хотелось закрыть глаза и, открыв их, оказаться в привычном 2020 году — но нет. Прошло уже три недели, и всё оставалось по-прежнему. За окном зима 1967 года. Ей не хватало интернета — особенно после того, как пришлось вспоминать чужие песни. Вроде бы тысячу раз слышанный «День Победы», а как дело дошло — то в словах сомневаешься, то не помнишь, какую ноту брать. Сложнее же всего пришлось с песнями Высоцкого — длинные тексты, часть из которых категорически не желала вспоминаться. Если бы не Пётр Миронович, то «Мы вращаем Землю» так и осталась бы лишь в планах.

— Откуда же вы помните песню? — поинтересовалась Вика у этого странного человека. Он точно не был певцом и не знал ни одной ноты, даже ни разу не брал в руки ни гитару, ни любой другой музыкальный инструмент.

— Так получилось, что перед тем, как попасть сюда, я начал писать книгу о том, как сам переношусь в себя-первоклассника. Нравилось мне читать книги про попаданцев, ну а потом и сам начал потихоньку писать, — тяжело вздохнул Пётр Миронович.

— И много написали?

— Много, больше десятка. Правда, до этого про другое время писал. Сначала про начало семнадцатого века, потом про русско-японскую войну, про Цусиму. А в прошлом году осенью начал и про шестьдесят седьмой год. Там мальчик пишет эти песни, сочиняет книги, пытается спасти Гагарина и Комарова — тот ведь в конце апреля погибнет. А теперь вот и не знаю, как это сделать.

— А если написать письмо Королёву? — Вика даже про песни забыла. Неужели и вправду можно спасти Гагарина и Комарова?

— К сожалению, Королёв погиб год назад при неудачной операции. Сейчас Генеральный Конструктор — Василий Павлович Мишин. Ты знаешь адрес Мишина, или, может, тебе известна правда о гибели этих космонавтов? Есть в интернете версия, что Гагарина специально угробили, подстроив так, чтобы его самолёт попал в струю газов от другого. Есть предположение, что Гагарина и не было на разбившемся самолёте, а погиб он раньше, при неудачном запуске корабля «Лунной Экспедиции». С Комаровым тоже не все так просто. Почему корабль вращался при спуске? Да и правда ли это? Может, парашют просто не раскрылся? Там и про него интересные соображения в интернете есть. Ну, даже представь, что Мишин получит моё письмо. А поверит? И что предпримет? Отменит полёт? Не думаю.

В общем, интересно поговорили. Вика в тот день долго