ИГОРЬ ВЕЩИЙ. Чертежи для княжества (СИ) - Рассказов Алексей

*Хорошо, Стрельцов. Дыши. Думай. Ты не на платформе. Где ты?*

Он оттолкнулся от березы и сделал несколько неуверенных шагов на открытое место, чтобы лучше видеть небо. Взгляд автоматически пошел искать Полярную звезду. Найти ее было нетрудно — она, как верный страж, висела на своем месте. Но что-то было не так. Очень не так. Ковш Большой Медведицы был развернут под странным, непривычным углом. Созвездие Кассиопеи, которое он всегда находил без труда, будто съехало со своего места. Он не был астрономом, но годы работы в ночных сменах вдали от городов научили его ориентироваться. И сейчас все главные вехи на небе стояли криво. Словно кто-то слегка провернул небесную сферу.

Ледяная полоса ужаса медленно поползла по его спине.

*Прецессия. Смещение земной оси. Но оно происходит за тысячи лет… Это… невозможно.*

Он посмотрел на лес, на траву, на изгиб реки вдали. Все выглядело… по-другому. Более дико, более первозданно. Деревья были толще, трава выше. Ни следов вырубки, ни мелиоративных канав.

Мысли неслись обрывками. *Аномальный выброс. Зеленый свет. Гул… Теория мультивселенной? Провал во времени?*

Он вспомнил свою книжку. «Древняя Русь в свете археологических источников». Ту, что лежала у него в кармане, когда зеленый свет поглотил все. Он судорожно полез во внутренний карман. Его пальцы наткнулись на знакомый потрепанный переплет. Он вытащил книгу. Она была мокрой от росы, но целой. Он прижал ее к груди, словно это был единственный якорь, связывающий его с реальностью.

И в этот момент до него донесся звук. Не тишина. Новый звук.

Далекий, протяжный, леденящий душу вой. Не ветра. Животного. Волка.

Он замер, вжимаясь спиной в шершавую кору березы, стараясь слиться с темнотой. Вой повторился, уже ближе, злобнее. Ему ответил другой, с противоположной стороны, замыкая круг.

Холодок страха, на этот раз чистого, неразбавленного, сковал его. Он был здесь не один. И он был не на вершине пищевой цепи.

Он сжал в кармане рукоять ножа, ощущая под пальцами знакомые грани. Его прагматичный, аналитический ум, еще секунду назад пытавшийся решить задачу вселенского масштаба, резко сузил фокус до одной, простой цели.

Выжить. Следующие несколько часов.

Глава 2. Ориентирование на местности

Вой оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя не тишину, а звенящую, настороженную пустоту. Теперь она была наполнена иной угрозой — знанием, что в этой темноте скрываются голодные рты и острые клыки. Адреналин, вброшенный в кровь, выжигал изнутри, заставляя сердце колотиться где-то в основании горла. Холодная, липкая паника снова подняла голову, нашептывая единственное простое решение — бежать. Сломя голову. Без оглядки.

Игорь вжался в шершавую кору березы, превратившись в слух. Ничего. Лишь шелест листьев над головой, колышимых ночным бризом.

*Бежать — значит стать добычей. Стучать по земле, шуметь, выдать себя с головой. Идиот.*

Он заставил себя выдохнуть. Медленно. Глубоко. Собрать разбегающиеся мысли в тугой, сжатый кулак. Он не был солдатом или следопытом. Он был инженером. Его оружие — не мускулы, а холодная логика. Системный анализ. Нужно было превратить этот хаос неизвестности в набор конкретных, решаемых задач. Словно сложную аварию на скважине. Сначала — диагностика. Потом — план.

*Задача первая: определить местоположение. Точка отсчёта — небо.*

Он оторвался от берёзы, шагнул на открытое место, подняв голову к сияющему хаосу. Полярная звезда, Альфа Малой Медведицы, всё так же висела на своём посту, указывая на север. Её одинокий, верный свет был до слёз знакомым, почти успокаивающим. Значит, законы физики всё ещё работают. Вселенную не перекосило. Это было уже что-то.

Но когда он перевёл взгляд на Большую Медведицу, дыхание снова спёрло. Созвездие, знакомое с детства, «ковш», который он мог нарисовать с закрытыми глазами, висело… неправильно. Он моргнул, с силой протёр веки, будто в них была соринка. Нет. Оно было смещено. Не катастрофически, но достаточно для его наметанного глаза. На несколько градусов. Точнее, на его взгляд, градуса на три-четыре против часовой стрелки.

*Прецессия,* — холодно и чётко щёлкнуло в мозгу, как замок сейфа. Земная ось, как волчок, медленно описывает конус в пространстве с периодом около 26 000 лет. Смещение на один градус — это примерно 72 года. На три-четыре градуса…

Он стоял, вглядываясь в небо, и цифры плясали у него перед глазами, складываясь в невозможное, чудовищное уравнение. *72 года на градус… умножить на, скажем, 3.5… Получается… около 250 лет.*

Двести пятьдесят лет в прошлое? Это выводило его в начало XVIII века. Время Петра. Бородатых бояр и первых кораблей. Но вокруг не было ни малейших признаков цивилизации. Ни огней, ни дорог, ни вырубок. Одна первозданная, дышащая дичь.

*Или я где-то в глухой сибирской тайге? Но звезды… они для одной эпохи одинаковы везде. Значит, дело не в географии. Во времени.*

Он снова вгляделся в небо, уже ища другие, знакомые вехи. Кассиопея, которую он всегда находил по её яркому «W», была перекошена, будто кто-то небрежно ткнул пальцем в её геометрию. Летний треугольник из Веги, Денеба и Альтаира висел в совершенно невообразимой для конца осени позиции, словно его вырвали из привычного места и воткнули наугад.

Расчёты в голове зашумели с новой, тревожной силой. Смещение было не таким простым. Оно было комплексным, многомерным. Это была не линейная прогулка на 250 лет назад. Это было что-то более сложное, что его знаний астронома-любителя с ходу не охватывало. Но общий, леденящий вывод уже кристаллизовался, тяжёлым, обледеневшим шаром опускаясь на дно желудка.

*Я не там. И не тогда.*

Он медленно опустил голову, переводя взгляд с холодных, безразличных небес на тёплую, тёмную землю. Звёзды указали на масштаб катастрофы. Теперь нужно было искать решения здесь, внизу.

*Задача вторая: оценка ресурсов и угроз.*

Он заставил себя двинуться, медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, вжимаясь в каждый теневой контур. Его взгляд, привыкший выискивать малейшие несоответствия в электронных схемах и телеметрии, теперь сканировал детали этого нового, враждебного мира.

Он вышел к реке. Вода была чистой, пугающе прозрачной, без радужной плёнки мазута, без следов цивилизации в виде пластиковых бутылок или ржавых банок. На мелководье, в лунной дорожке, замерла стайка рыб. Не привычных окуньков или плотвы. Это были рыбы с крупной, темной спиной и странной, почти квадратной формой головы. Он присел на корточки, всматриваясь в воду. *Сом? Нет… похоже на подуста. Или что-то вроде того.* Вид, который он видел разве что в учебниках по ихтиологии, в главах про ископаемые или реликтовые формы. Рыба, которая в его время уже давно не водилась в таких местах, будучи вытесненной, выловленной, отравленной.

Никаких следов человека. Ни тлеющих углей кострищ, ни втоптанных в грязь окурков, ни обрывков полиэтилена, поблёскивающих на траве. Ничего. Абсолютная, девственная, безразличная чистота. Такая, какой она не была уже много столетий.

Он прошёл вдоль кромки леса, словно призрак, заглядывающий в чужое окно. Деревья-великаны, дубы и сосны, которым на вид было по несколько сотен лет. Ни следов пилы, ни затесов, ни обугленных подпалин. Лес стоял таким, каким он был тысячу лет назад, — могучим, самодостаточным, полным своей собственной, незнакомой жизни.

Он остановился, глядя на свои руки. Руки инженера. Руки, которые умели программировать ЧПУ, собирать сложные механизмы, читать электронные схемы. Бесполезный багаж. Здесь ценность имели совсем иные навыки. Умение добыть огонь без зажигалки. Соорудить укрытие из веток. Найти съедобный корень. Не умереть от банальной простуды или глотка некипяченой воды.