Эволюционер из трущоб. Том 7 - Антон Панарин

От него валил пар и, судя по всему, мороз его совершенно не беспокоил. Монтировкой он выдирал сломанные доски, чтобы после заменить их на целые.

— Закрой пасть и работай, — рыкнул Петрович, стоящий рядом с мускулистым на крыше. — Или хочешь, чтобы тебя подвесили за шею, как и остальным?

— Петрович, крыса ты старая. Рот бы прикрыл. Я знал, что ты единоличник, но что станешь против своих же работать… — мускулистый с ненавистью зыркнул на старика, который как раз раскурил самокрутку.

— Валёк, ты как был дураком, так дураком и помрёшь, — вздохнул Петрович и покачал головой. На слова Петровича мускулистый отреагировал, быстро вскинул монтировку, и собирался ею огреть деда. Но Петрович выставил перед собой шокер. — Ну! Не дури, слышишь?

Драке было не суждено случиться. Набросив на себя усиления, я ловко запрыгнул на крышу и оказался рядом с мускулистым. От удивления он попытался ударить меня наотмашь, но я ляпнул ему оплеуху раньше. Боец рухнул на крышу и покатился по снегу вниз. Хрясь! И он уже лежит в сугробе, громко вопя:

— Нет! Мама!!! Нет! Я не хотел! За что⁇!!? Это не я! Богом клянусь! А-а-а!!! Мамочка! Прости! Пусти домой! Пожалуйста! Я замёрзну насмерть! Нет! Я клянусь, такого больше не случится!

Как вы уже поняли, я не просто влепил бойцу затрещину, а ещё и использовал ментальную клеть. Во время применения навыка есть возможность задать интенсивность переживаний, а также эмоциональный заряд. В этот раз я выбрал животный страх. Судя по всему, именно это воспоминание и было самым жутким в жизни разломщика.

Кстати. А если человек рос в стерильных условиях, где с него пылинки сдували, то подействует ли на него ментальная клеть с зарядом страха? Думаю, клеть работает лишь с воспоминаниями, имеющими сильный эмоциональный окрас — вон, как разломщика корёжит. Стоит на коленях, трясётся, слёзы из глаз катятся, даже жаль его.

Пока боец страдал внутри персонального кошмара, остальные разломщики, словно завороженные, наблюдали за ним, боясь даже слово произнести.

— Чего встали? За работу! — прикрикнул я на работяг, а после посмотрел на деда. — Петрович, ты тоже, давай, клювом не щёлкай. Пожестче с ними. Если проблемы будут, зови меня.

Разломщики тут же потупили взор и стали носиться туда-сюда, словно пчёлки. Одним словом, моё маленькое представление их очень впечатлило.

— Ага, блин. Спасибо за помощь, — буркнул Петрович, стряхивая пепел с сигареты.

— Обращайся, — улыбнулся я.

— Тогда сразу и обращусь. Чего уж? — он потянул пальцем за ошейник и спросил. — Когда эту хреновину снимут?

— Как только мы с вами наладим дружеские отношения, — пояснил я.

— Хе-хе. Дружеские, блин. Ты ж недавно меня чуть не отравил, а сейчас в ошейник заковал. Какая тут может быть дружба? — Петрович иронично покачал головой.

— Вот за это ты мне и нравишься. Не боишься сказать то, что думаешь. Пока с ошейником погуляй, а как оборону наладим, так и поговорим, — ответил я и склонился над разломщиком, стоящим на коленях.

Этот дурень тут же вцепился в мою ногу и стал слёзно умолять:

— Мамочка, пожалуйста! Открой дверь! Я уже не чувствую пальцев на ногах! Я же умру!

— Проклятье, да с таким детством не удивительно, что ты вырос головорезом. — Я вздохнул и похлопал мужика по плечу. Его взгляд внезапно прояснился, а вот разум нет. Он озирался по сторонам, не понимая, какого чёрта происходит, и где он находится. — Значит, так. Если не хочешь навеки быть запертым в кошмаре, то выполняй всё, что тебе скажут надзиратели. Усёк?

— Д-д-да, — быстро закивал головой мужик и волосатой рукой размазал сопли по лицу.

— Иди, работай, — мягко сказал я, помогая ему подняться на ноги, а после гаркнул во всеуслышание. — Это всех касается! Непослушание будет караться страной кошмаров! Если не понимаете, что это такое, расспросите своего товарища, он расскажет обо всём в ярких красках!

Разломщики постарались выжать из себя ещё немного работоспособности, но они и так были на пике своих возможностей. Даже удивительно. Мы пригрозили уголовникам смертной казнью, и их страха хватило на полдня. Со смертью они знакомы не понаслышке, и она уже не пугает так, как раньше. Издержки профессии, не более того.

А вот безграничный ужас, сводящий с ума — это наказание посерьёзнее. Тем более, что никто из них понятия не имеет, возможно ли из этого кошмара вырваться? Или останешься в персональном аду до тех пор, пока сердце, сдавленное ледяными пальцами страха, не остановится? Судя по выражениям лиц товарищей разломщиков, они узнали способность Барса и ломали голову почему я владею тем же заклинанием?

Я прогулялся по Ленску, чувствуя себя кинозвездой. Старики и старухи, мужики и тётки, даже молодые девицы улыбались и махали мне руками, приветствуя. Правда, и пару недовольных рож я тоже заметил. Более того, я их даже узнал. Это были девицы, с радостью согревающие постель покойного Барса. Всё, милочки. Сладкая жизнь для вас закончилась. Хотя, может кто из гвардейцев позарится. Меня окликнули.

— Мих. Это что было? — удивлённо спросил Леший.

— Где? — нахмурился я, озираясь по сторонам.

— Говорят, ты одной пощёчиной здорового кабана заставил на коленях стоять и умолять о прощении. — Леший смотрел на меня с восторгом и нескрываемым восхищением.

Он, конечно, знал, что я умею всякое. Но подобного фокуса в моём исполнении ещё не видывал. Закрыв глаза, я воспользовался эхолокацией и убедился, что никто не греет уши, ведь то, что я собирался сказать Лёхе, не должен знать никто.

— Забрал доминанту у Барса, — пояснил я.

— Охренеть… Так пацаны были правы, — прошептал Лёха.

— В смысле?

— В прямом. Ты говорил, что доминанты можешь поглощать только из живности. А мы всё гадали, почему такое ограничение дурацкое? Почему нельзя из людей доминанты вытягивать? Чего ты раньше нам не рассказал? — спросил он и тут же продолжил тараторить. — А то, когда Артёму досталась доминанта владения копьём, а мне святой магии, так мы вообще в голосину ржали, представляя что этот набор доминант был у какого-нибудь вервольфа. Нет, ну ты сам представь! Псина с копьём, да ещё и заклинаниями швыряется! — На последней фразе он хихикнул и слишком сильно повысил голос. — Ой. — Лёха закрыл рот рукой и заозирался по сторонам, но рядом с нами по-прежнему никого не было.

— Ты всё верно сказал. Могу поглощать доминанты из живности. — Я сделал акцент на последнем слове, хотя в прошлый раз, кажется, говорил ребятам о том, что извлекать доминанты могу только из «тварей», но слово «живность» даёт больше вариантов для манёвров. — А мы ведь