Зеленый - Владимир Алексеевич Абрамов

— Зачем ему это? Он же правитель.

— Точно никому неизвестно, но в роду ходят слухи, будто там проживает его старая знакомая.

— Древняя?

— Девушка-хуман, — прошептала Наташа. — Только не вздумай кому-нибудь рассказывать.

— Хуман? Знакомая сполота?! Тёть Наташ, ты меня за глупого держишь? Такое невозможно.

— И не такое возможно.

— Ой, да бабушка дедушку за такое прибила бы!

— Это чисто дружеские отношения, так что бабушка не против. Она умная и понимающая женщина — с другой дед вряд ли стал бы жить. Вроде как Игорь за что-то сильно благодарен той девушке-хуману. То ли она ему жизнь спасла, то ли обучила магии. Я склоняюсь ко второму, поскольку до этого в Содружестве о волшебстве никто не знал — все пользовались псионикой, которая является ответвлением магии — менталистикой.

— А-а-а… — протянул пацан. — Тогда понятно. Она его учитель. Но всё равно не понимаю, зачем ему к ней летать?

— А зачем ты общаешься с друзьями?

— С ними интересно.

— Вот и ему с ней интересно. Выпьют вместе, поговорят, новыми заклинаниями обменяются. Всё же им обоим уже за триста лет, темы для общих разговоров всегда найдутся.

— А разве хуманы не живут всего триста лет?

— Это обычные хуманы. Их маги при поддержке современной медицины могут прожить в два раза дольше. Если же хуман волшебник и него в друзьях целый Великий сполот и самый сильный маг нашего вида, то не думаю, что он может прожить меньше кого-нибудь из рода Клещиков. А это от трёх тысяч лет и до чисел с большим количеством нолей.

— А как зовут эту девушку, которая маг хуманов?

— Она периодически меняет имена. Раньше её звали Дженнифер, а сейчас как-то иначе.

— Зачем?

— Зачем она меняет имена?

— Да, тёть Наташ.

— Дикари-хуманы из-за тяжёлых условий жизни, отсутствия гигиены и развитой медицины живут совсем недолго — тридцать-сорок лет. Маги у них едва дотягивают до столетия. Чтобы долго жить в их обществе, следует не выделяться, иначе имеется высокий риск того, что секрет долгой жизни попытаются выведать самыми неприятными способами. Подруга нашего предка поняла это, после чего подстроила свою первую смерть. Затем с помощью магии сменила внешность и через несколько десятилетий устроилась в школу магии библиотекарем.

— Мр… Это какая-то должность?

— Дикари хранят информацию не на технических устройствах, как мы, а записывают её в книги. Это собранные вместе листки из целлюлозы с нанесенным на них текстом и двухмерными иллюстрациями. Хранилище книг называется библиотека, а тот, кто управляет ею — библиотекарь.

— Тёть, если она такая крутая волшебница, то зачем ей такая должность? Это всё равно, что быть техником при искине с хранилищем данных.

— Как я понимаю, библиотекарь — очень неприметный хуман, на которого никто не обращает внимания. При этом у него имеется доступ к самой свежей информации по новейшим наработкам магических искусств. Как по мне, это идеальное место для дикаря-мага, который хочет бесконечно развиваться как волшебник. А ещё это отличное место для нашего агента, который снабжает сполотов новыми знаниями по магии.

— Как всё сложно… Хватит о хуманах. Расскажи лучше о Древних — это же так интересно.

— Что ж, слушай. Древние сами себя называют эльфами. Триста лет назад они выглядели так же, как Динки. Её низкий рост является последствием эволюционной приспособленности к проживанию на планете с двойной силой тяжести. Те Древние, которые проживали десятки тысяч лет назад, были выше и красивее.

Наташа проследила, внимательно ли слушает её племянник. Он сидел с приоткрытым ртом и ловил каждое слово, что сподвигло её на продолжение:

— Им для переселения выделили планету с одинарной силой тяжести. Учёные, которые занимались клонированием, решили сразу приспособить новые поколения к планете, а не полагаться на эволюцию. От себя они добавили улучшение внешности, взяв за основу альвов. Поэтому новые поколения эльфов выглядят ближе к альвам, чем к своим последним предкам.

— Кажется, я одного такого видел, когда дедушка прилетал.

— Тебе повезло. Обычно они стараются оставаться невидимыми. Несколько десятков эльфов служат телохранителями Великого сполота. Ты мог видеть кого-то из них.

— Наверное, — мальчик пожал плечами.

— Изначально у эльфов не было своей религии. Но она у них быстро зародилась. Будучи безмерно благодарными Игорю, они стали поклоняться ему через частицы его мэллорна. Некоторые последователи веры в Великого занимаются распространением его мэллорнов в параллельные вселенные. Там они организуют колонии и остаются жить. Поскольку зачастую они отправляются в далёкое прошлое, то назад в нашу вселенную вернуться не могут, как и передать какое-либо послание, так что о судьбе этих групп колонистов ничего неизвестно.

— Тёть Наташ, это всё интересно, но скоро обед, а там рыбка. Может, пойдём уже?

— Рыбка? — лукаво прищурилась она.

— Ага, рыбка.

— Ну, раз рыбка, то идём. Продолжим лекцию после обеда.

— А поиграть?

— Поиграешь после занятий.

Они поднялись с пледа. Наташа взмахнула правой рукой. На среднем пальце у неё красовался деревянный перстень. После её взмаха плед исчез. На его месте осталась лежать веточка.

— Вау! — с восторгом глядел на это Андрей. — Крутотень! Тёть Наташ, а можно мне такой же перстень?

— Сначала ты научишься пользоваться волшебной палочкой. Потом пройдёшь через единение со своим мэллорном. Лишь после этого ты сможешь создавать связанные с ним артефакты, как этот перстень.

— А разве это не аналог волшебной палочки?

— Нет, мой хороший. Палочка концентрирует силу волшебника. А связанные с мэллорном артефакты черпают силу от него. Слабым волшебникам выделяют не обычные волшебные палочки, а артефакты, которые связаны с мэллорном Великого сполота. Но такие сильные волшебники, как мы с тобой, полагаются не на чужую заёмную силу, а на свою и своего мэллорна.

— Тёть Наташ, а бабушка Эсмеральдина тоже волшебница?

— Конечно. Как может быть иначе?

— Но я слышал, что она родилась обычным сполотом.

— Так и было. Говорят, что дедушка Игорь настолько любит бабушку Эсмеральдину, что изобрёл единение с мэллорном ради того, чтобы подарить своей любимой магические способности и вечную жизнь. Кажется, кто-то хотел кушать?

— Да! — затрепетали его ноздри при приближении к дому. — Рыбка, я чувствую её запах…

* * *

Ещё триста лет спустя

В библиотеку Хогвартса бесшумной тенью проскользнул серый кот. Его появление в храме знаний не осталось незамеченным для строгой дамы бальзаковского возраста. Темноволосая, с внимательным орлиным взглядом карих глаз, от которых ничто не укроется. На ней