Si vis pacem parabellum - Василий Кононюк

Но все скрытно сделать невозможно. Когда ты вдруг начинаешь чистить склоны валов и прилегающую территорию от кустарника, косить траву, а затем минировать всю эту территорию, от любопытных глаз не скроешься. К генералу тут же приехала представительная делегация с противоположной стороны и прямо спросила: почему из города вывозится мирное население? Почему уже двое суток нет никаких грузов из Советского Союза в Германию? Почему проводится минирование приграничных территорий и как это соотносится с духом договора о дружбе между нашими великими странами?

Восхитившись детской непосредственностью поставленных вопросов, генерал обстоятельно поведал дорогим гостям, что в рамках широкомасштабных военных учений, проводятся, в том числе, и учения гражданской обороны. Жителей увезли недалеко и ненадолго, уже в воскресенье, 15 июня они начнут возвращаться. А в понедельник, 16 июня, продолжатся поставки грузов в Германию, график быстро нагонят, никакого отставания не будет, месячный план будет выполнен. Ибо план, это закон. Минирование проводится учебными муляжами, они не взрываются. Ваши наблюдатели, расположившиеся на вышках в непосредственной близости от границы, непременно увидят, как по «заминированным» склонам будут гулять бойцы Красной Армии. Иногда.

На безобидную просьбу, устроить гостям прогулку по местам, заминированным муляжами, генерал ответил согласием, но попросил устроить ему, и некоторым командирам его штаба, экскурсию в окрестностях Тересполя. Скажем, радиусом километров двадцать. Он и его сотрудники давно мечтают погулять по этим живописным местам. А по возвращению — сразу на минные поля. Озадаченная делегация ответила, что этот вопрос нужно согласовать с начальством и уехала обратно.

Еще более интересные события происходили в округе. Крестьянам запретили покидать пределы деревень, все проселочные дороги минировались минами рассчитанными на подрыв грузового транспорта. Под хорошо груженой телегой они тоже взрывались. Коробочка была по размеру под ширину протектора переднего колеса типичного немецкого грузовика, а взрываться должна, при нагрузке — пятьсот килограмм и больше. По данным разведки, немецкий гужевой транспорт перевозил на подводах не менее двух тонн, так что сработать мина должна и на немецкую подводу. Кроме этого, был в ней предусмотрен счетчик кратности. Минер мог выставить при каком нажатии мина взорвется, чтоб разминировать было трудней. Все лесные дороги, кроме минирования, дополнительно заваливались засеками.

Кроме этого, подразделения легкой пехоты задерживали всех, кто передвигался в тридцатикилометровой приграничной зоне. И военных, и гражданских. Так как никто тут передвигаться не должен, кроме лиц, о которых начальство специально уведомляло посты на дорогах. По рации. Остальных допрашивали с пристрастием. Подозрительных гражданских и военных отправляли в Кобрин, где с ними разбирались, каким образом и почему очутился на дороге без предупреждения от соответствующих структур. Остальных гражданских, в ком шпионов не подозревали, согласно полученному приказу задерживали до воскресенья, 15 июня.

Из цитадели выехал по месту своих боевых позиций практически весь личный состав трех размещавшихся в ней полков. Один разместился в городе, благо места хватало, второй в южном пригороде, а третий расползся по крепости. Батальон майора Ширкова поставил палатки возле внутренних валов Тереспольского укрепления и продолжал жить в своем обычном ритме, те же тренировки, те же упражнения.

В субботу 14-го, как всегда был банный день. Мылись бойцы в цитадели. В связи с резким уменьшением численности моющихся, помывка закончилась до обеда. В три часа дня, полковник, вернувшись из штаба корпуса, вызвал к себе комбатов, замполитов, вручил красные конверты и сообщил, — приказом Генштаба в западных военных округах объявлена боевая тревога. Приказ подписан товарищем Сталиным и начальником Генштаба, маршалом Шапошниковым. Полковник зачитал текст приказа, суть которого сводилась к следующему: — ожидается крупномасштабная военная провокация со стороны немецких войск в ночь с субботы на воскресенье. Согласно полученным разведанным нападение состоится в промежутке от 4.00 до 6.00 по московскому времени. Границу приказано защищать с помощью всех имеющихся огневых средств и дать отпор захватчику, посягнувшему на ее неприкосновенность.

— Товарищи командиры, уже получена более свежая информация, которая не могла войти в приказ Генштаба. Нападения следует ожидать в промежутке от 5-00 до 5-30. Приказываю. Все вверенные вам огневые средства привести в полную боевую готовность. Раздать боеприпасы личному составу. Стрелкам — 50 патронов, автоматчикам — 300 патронов, расчетам ручных пулеметов — 1000 патронов, расчетам ПТР — 30 патронов. Иметь в непосредственной близости от огневых средств: 5000 патронов на ствол для станковых пулеметов, мин — 50 штук на ствол для 60-мм минометов, 40 штук на ствол для 82-мм минометов, для пушек — по 30 снарядов на ствол. Личному составу дотов и дзотов занять боевые позиции сразу после наступления темноты. Остальной личный состав находится в блиндажах и казематах в непосредственной близости от огневых позиций и занимает их в 4-00. Командирам подразделений организовать постоянное посменное наблюдение за позициями врага командным составом батальона. До 5-00, огонь открывать только после моего прямого приказа, на провокации не отвечать. После 5-00, сигналом на открытие огня будет начало артподготовки.

— Разрешите вопрос, товарищ полковник.

— Спрашивай.

— Начало артподготовки с чьей стороны нашей или немцев?

— Для особо одаренных, повторяю еще раз. После 5-00, сигналом на открытие огня является начало артподготовки! Вопросы есть?

— Никак нет! Все ясно.

— На ближайшие трое суток перед нами, товарищи, поставлена простая задача, — отстоять город и крепость, не дать врагу возможности передвигаться в пределах досягаемости наших пушек и минометов. Других приказов не будет. Мы должны отстоять свои позиции, или умереть. Народ и партия обеспечили нас всем необходимым, чтоб продержаться эти трое суток. Политруки, проведите беседу с личным составом, объясните обстановку и полученный приказ. Коротко и по делу, не больше десяти минут. Основная мысль, которую вы должны донести: всем будет страшно, и нам, их командирам, тоже страшно. Но кроме страха есть долг. За нашими спинами — наши дома, наши семьи, наша Родина. Героям — слава, паникерам и дезертирам — расстрел на месте. Их семьям — ссылка согласно закону. Вопросы есть? Выполнять. Майор Ширков, задержитесь. Вам есть отдельное задание.

Когда все вышли, полковник протянул ему сверток.

— Здесь транспаранты. Товарищ генерал приказал выставить у тебя на валу, после начала, чтоб немцы читали. Только стояки повыше к ним приделай. Если стрелять начнут по транспаранту, а они начнут, чтоб бойцов не задело.

— Сколько их тут?

— Один. Генерал с запасом сделал, чтоб было чем заменить.

— Понятно… разрешите выполнять, товарищ полковник?

— Иди, майор, и подумай, как так сделать, чтоб до начала артподготовки наблюдатели твоих бойцов в траншеях не видели. Понял?

— Так точно, все понял.

Возвращаясь на позиции, Василий думал, что еще нужно доделать за оставшиеся часы. Все тяжелое вооружение и боеприпасы уже давно перетаскали в казематы вала и установили на подготовленных позициях. Таскать было что. Кроме стоящих на вооружении батальона двенадцати 60-мм и шести 82-мм минометов, на его позициях дополнительно установили двенадцать 82-мм и девять 120-мм миномета, с боезапасом по шестьдесят мин к каждому стволу.

Восемнадцать станковых, сорок шесть ручных пулеметов, девять ПТР, зенитный пулемет ДШК-12,7, одиноко стоящий на внутреннем склоне вала, боеприпасы к пушкам, минометам, стрелковому оружию, ручные гранаты, продукты, полевые кухни, этот список можно было продолжить не на один лист. Десятки тонн груза. Кто не сталкивался с этим, тому трудно понять, что это значит, — выдвинуться на боевые позиции и быть готовым к отражению атаки.

К счастью, под видом проведения учений и после объявления учебной тревоги третьего и второго уровня, большинство подготовительных мероприятий, в том числе и боевое минирование подступов к позициям батальона было проведено заранее. Теперь оставалось раздать боеприпасы личному составу, определить, кто и где проведет эти последние часы перед боем и наблюдать за противником. Чтоб вовремя понять расстановку сил, продумать контрмеры, успеть перебросить личный состав и вооружение на самые опасные участки.

Еще в начале службы в Брестской крепости, когда не хватало опытного младшего командного состава, да и личный состав был укомплектован не полностью, с вооружением те же проблемы, комбат Ширков предложил руководству временно реорганизовать структуру взвода. Вместо четырех отделений, на которые не хватает сержантов, оставить три отделения переменного состава, организовав их по типу вооружения. Отделение стрелков — винтовка Мосина, отделение автоматчиков — пистолет-пулемет Симонова и отделение ручных пулеметов — пулемет Дегтярева у первого номера, а второму, что есть на складе.