Внедроман. Полная версия - Алексей Небоходов

Ольга усмехнулась:

– Алексей, тебе бы поучиться скромности у Дмитрия Андреевича. Если твои дополнительные пробы продолжатся в таком духе, половина Мосфильма будет ходить на кастинг только ради них. Боюсь, мы не справимся с потоком желающих.

Катя прыснула от смеха:

– Уже вижу афиши: «Дополнительные пробы от Алексея – путь в большое советское кино!» Скоро ты станешь легендой, и режиссёры будут выстраиваться в очередь за твоими секретами.

Все снова рассмеялись. Михаил, отложив блокнот, подвёл итог:

– Что ж, сегодняшний день явно удался. Несмотря на нестандартные методы Алексея, состав получился яркий и многообещающий. Завтра окончательно утвердим кандидатуры и начнём репетиции. Думаю, мы на верном пути.

Сергей кивнул, просматривая записи:

– Согласен, Миша. Завтра подведём итоги и займёмся серьёзной работой. Сегодня мы заслужили отдых.

Алексей лукаво улыбнулся:

– Вот и прекрасно! Тем более, после такой интенсивной работы мне нужно восстановить силы. Завтра ведь снова придётся жертвовать собой ради искусства.

Катя снова засмеялась:

– Алексей, учитывая твои подвиги, отдых тебе просто необходим. Завтра новые лица, таланты, и твоя «творческая самоотдача» понадобится в полной мере.

Дмитрий Андреевич с лёгкой иронией заметил:

– Алексей, твои методы уникальны. Надеюсь, завтра ты не устанешь окончательно, иначе придётся искать тебе помощника по пробам.

Но тот лишь театрально развёл руками:

– Если искусство потребует новых жертв, пойду на них с радостью. Но помощники мне не нужны, пока справляюсь самостоятельно.

Друзья засмеялись и начали собираться домой. Михаил проводил каждого до выхода, пожимая руки и благодаря за проделанную работу:

– Спасибо всем! Сегодня мы сделали важный шаг. Завтра жду всех вовремя, с новыми идеями. Работы много, нужно успеть всё как следует.

Дмитрий Андреевич серьёзно кивнул:

– Не беспокойся, Миша, завтра все будут готовы к подвигам. Наше дело правое, справимся.

Алексей, поправляя воротник пиджака, заключил:

– Полностью согласен! Завтра насыщенный день, приложу все силы ради успеха. Советское искусство не должно пострадать.

Сергей негромко добавил, выходя вслед за остальными:

– Только без фанатизма, Алексей, иначе искусство и правда может не выдержать твоей самоотверженности.

Друзья, смеясь, вышли из павильона. Михаил ещё немного постоял у дверей, глядя им вслед. Он чувствовал, что началась новая глава их общей творческой истории, и впереди ждёт много интересного и незабываемого.

Глава 18. Ирония-пародия

Павильон «Мосфильма» наполнялся привычной для подпольного кинематографа съёмочной суетой. Михаил неспешно оглядывал декорации коммуналки: слушал шорох настоящих трещин на старой штукатурке, проверял поношенный диван с выцветшим покрывалом, изучал старомодную плиту и миниатюрную люстру, будто сбежавшую из чёрно-белой мелодрамы. Запах свежей краски смешивался с нервным гулом осветителей, перетаскивающих прожекторы по указаниям Сергея.

Вытерев лоб, великий оператор раздражённо рявкнул:

– Больше света на диван! И справа отражатель добавьте, иначе Надежда выйдет призраком!

В углу Дмитрий Тюрин – учитель истории, изображавший Лукашина, неторопливо допивал реквизитную «водку», отрабатывая неуверенную походку и стеклянный взгляд. Его мятая рубашка и брюки с глубокими заломами идеально дополняли образ интеллигента, перебравшего на новогоднем банкете.

– Дима, не переигрывай, – мягко напомнил Михаил. – Лукашин слегка небрежен, но не полностью пьян.

– Всё в меру, шеф, – усмехнулся Тюрин. – Главное, не забыть, где наша коммуналка.

В гримёрке Светлана Бармалейкина, закутанная в тёмное пальто, замерзала, нервно перелистывая сценарий. Ассистентка Катя осторожно поправляла её волосы.

– Расслабься, – тихо подбадривала Катя. – Всего лишь репетиция. Почувствуй свою героиню.

– В пальто я как чужая, – вздохнула Светлана. – Словно захожу в ледяную ловушку.

– Скоро переоденешься, – улыбнулась ассистентка. – Голубой халат тебе очень к лицу.

В другом углу Алексей примерял перед зеркалом реплики Ипполита, одёргивая коричневый пиджак.

Михаил взмахнул рукой:

– Мотор!

Павильон замер.

Светлана распахнула дверь декорационной квартиры и вошла, подняв воротник пальто. Её взгляд быстро пробежал по комнате: облупившаяся побелка, старый журнальный столик, потёртый диван. Разбросанные у порога мужские ботинки остались незамеченными.

Она прошла в лоджию, торопливо сбросила пальто с обувью и, натянув голубой махровый халат, завязала пояс, разглаживая складки подола.

Вернувшись в гостиную, резко застыла: над диваном маячила мужская фигура. Незнакомец с небритым лицом склонялся над ботинками, стряхивая пыль. Под лампой блеснуло его тело: рубашка навыпуск, брюки с едва заметной выпуклостью в поясе.

Светлана вскрикнула, но мужчина с азартным блеском в глазах уже крепко схватил её за талию, прижав к себе. Она дрогнула, ощутив его возбуждение сквозь тонкий халат. Отчаянно пытаясь оттолкнуть незнакомца, Светлана-Надежда вдруг сдалась – актёрская импровизация взяла верх.

Лукашин резко дёрнул пояс халата, ткань скользнула на пол, обнажив стройные ноги и грудь в кружевном бюстгальтере. Камера Сергея плавно кружила вокруг них, фиксируя движение ладони Тюрина по бедру Светланы и ткань, не выдержавшую натиска его пальцев. Он легко расстегнул лифчик, обнажив упругие соски, готовые к ласке.

Халат упал, а чувства вспыхнули с невиданной силой: незваный гость широко раздвинул её ноги, чтобы плотнее соединиться с ней, и вошёл одним стремительным движением. Светлана судорожно вцепилась в его плечи, чувствуя, как он глубоко проникает, растягивая и согревая её влажную плоть.

Стоны героини и вздохи Лукашина эхом разлились по павильону. Диван ритмично скрипел от движений, когда он выходил и снова входил в неё. Она выгибалась навстречу ритму, принимая каждый толчок, а он держал её за талию, не отпуская ни на секунду.

Страсть достигла пика, он ускорился, глубоко вошёл в неё, поднимая обоих на волне экстаза. Вскрикнув, сжал её бёдра и снова вошёл. Светлана задрожала и отдалась последнему движению, почувствовав, как нестерпимая волна разливается внутри.

В этот момент дверь распахнулась – в комнату ворвался Алексей в образе Ипполита. Его лицо исказилось ужасом и яростью: на диване перед ним была обнажённая Надежда, её раскалённые бёдра блестели, а между ними отчетливо угадывалась интимная близость. Неслыханная пикантность сцены застала его врасплох.

– Надя! – вырвалось у него с дрожью в голосе. – Что это за…?

Светлана, ещё дрожа от экстаза, отчаянно потянулась за халатом и выкрикнула:

– Ипполит, это не то, что ты подумал!

Но он сбивчиво произнёс:

– А что я должен думать? – и выбежал, хлопнув дверью так, что хрустальная люстра вздрогнула.

– Стоп, снято! – крикнул Михаил. – Отличный дубль!

По павильону прокатились аплодисменты, и люстра, казалось, сама облегчённо вздохнула.

Хлопок двери ещё звучал в ушах, Светлана замерла, приходя в себя после сцены, и только спустя несколько секунд начала торопливо одеваться. Халат нашёлся под диваном, влажный и помятый от страсти. Тюрин, натягивая брюки, едва не упал на скользком паркете декораций.

– Внимание! – Михаил поднял руку. – Продолжаем без перерыва. Таня и Валя, на выход!

Две девушки, отобранные из сотен