Художник, что рисует... - Алекс Войтенко

будущего. Учитывая, что я сразу постарался сделать его небольшим, на его создание ушло у меня около трех часов. Единственной проблемой, оказалось то, что я не смог изобразить то, что находится за стеклом этого иллюминатора, и поэтому он никак не открывался. Как я понял, чтобы рисунок сработал, он должен быть максимально достоверным. А не просто выглядеть таковым. Я пробовал и так и эдак, но у меня ничего не получалось, когда в какой-то момент в камерах чуть пригасили свет, а я глянув в сторону коридора, за которым имелись окна, вдруг понял, что наступила ночь, и за окнами темно. Переведя свой взгляд на иллюминатор, я тут же достал черный карандаш и закрасил всю поверхность «стекла» в черный цвет. Мгновением позже, убедившись, что караульный находится на другом конце вагона я дотронулся до рисунка и почувствовав в свои пальцах нарисованную ручку, потянул за нее открывая небольшой проем.

Моя камера тут же наполнилась свежим ночным ветром, запахами леса, травы и душного дыма долетевшего до меня из трубы тепловоза. Похоже, все это заметил не только я, но и караульный. Тут же по коридору раздался приближающийся топот его сапог, а я, постарался, как можно быстрее захлопнуть свое окно, отсекая все эти запахи, и замечая, как нарисованная мною картинка прямо на глазах исчезает с поверхности стены вагона.

В эту ночь я почти не спал, прокручивая в голове мысли о том, чем займусь с самого утра, и какой именно рисунок будет самым наилучшим, для исполнения моего плана на освобождение.

Глава 4

4

Под утро я забылся и проснулся только в тот момент, когда начали разносить воду, и выводить в туалет. Быстренько оправившись, и перекусив надоевшим до отвращения ржавым соленым самом и основательно зачерствевшим хлебом, перекурил, и устроившись под шконкой, на полу возле стены, начал набрасывать контуры будущего люка, который откроет мне путь к свободе. Вообще-то нахождение на полу не приветствовалось. Это место чаще всего предназначалось для низшей тюремной касты – опущенных, обиженных, и прочих. С другой стороны, я и сам если бы не пришел в себя вполне мог оказаться среди них. И еще пару дней назад место под шконкой было для меня вполне законным. Но сейчас, я находился в камере один, и большой надобности в этом не было. С другой стороны, еще совсем недавно караульные видели мое состояние и потому когда я устроился под нижней полкой, чтобы порисовать, это ни у кого не вызвало удивления, или какого-то подозрения.

Контуры будущего люка, я набросал достаточно быстро. За основу был взят люк открывающий проем в мой собственный погреб из прошлой жизни. Учитывая, что тот люк от и до был сделан моими руками, я помнил его, можно сказать, до малейшей царапины и трещинки, и потому ничуть не сомневался, в том, что у меня все получится. К тому же он, как и стена вагона был покрашен в радикальный серый цвет. И потому воспроизвести все его оттенки было гораздо проще.

Я рисовал его, почти не отрываясь, лишь изредка выбираясь на полку, чтобы размяться и перекурить. Все же лежать на голом полу было не слишком удобно. Подобное место для рисунка, я выбрал по нескольким причинам. Во-первых, несколько опасался того, что караульный, увидев, чем я занимаюсь, решит, что это вполне благоприятный повод, и просто лишит меня карандашей. Ведь фактически я наносил рисунок на стену вагона а это было запрещено. А без карандашей нечего и думать о свободе. Вообще-то, отбирать у зэка разрешенные к провозу вещи было нельзя, по той простой причине, что он мог пожаловаться, и тогда, мало того, что вещь пришлось бы возвращать, так еще и за это можно было получить нагоняй. В моем случае, вполне могли обвинить в том, что я рисую на стенах, следовательно порчу окраску вагона. Именно поэтому карандаши могли быть изъяты, и никакие мои жалобы не помогли их вернуть.

Во-вторых, и пожалуй эта причина не менее важна, так это то, что за стеной нет лестниц и мне придется выпрыгивать с высоты. К тому же я не знаю что именно будет находиться за стенкой вагона в момент побега, и потому постарался расположить рисунок как можно ниже к полу, чтобы высота между проемом и насыпью оказалась минимальной. Можно было бы конечно сделать его и в полу, но прыгать под колеса вагона, тоже не самая лучшая идея.

К обеду следующего дня рисунок был полностью готов, я я даже чувствовал, как он оживает, стоит мне только потянуться к нему рукой. Но бежать было пока рано. Все-таки хотелось выбрать момент, когда вагон либо остановится, либо замедлит движение, чтобы как можно сильнее обезопасить свой побег.

А еще у меня появилась некоторая идея, как отвлечь внимание караульных не только от меня но и вообще от всех здесь находящихся. Насколько я помнил из рассказов своего дружка, прямо за стенкой моей камеры, находится купе караула, которое ничем не отличается от обычного купе пассажирского поезда. Правда, учитывая, что в карауле примерно семь человек не считая начальника караула, у которого отдельное купе, чуть дальше по коридору, то для отдыха используются все три полки включая багажную. И эти полки, находятся примерно на той же высоте, что и полки расположенные в камерах для зэка.

Вот я и подумал, что если, устроившись на верхней полке, нарисую там небольшое окно, а затем «аккуратно, но сильно», столкну вниз спящего там солдатика. Естественно, что при падении с такой высоты он слегка поранится, и внимание караула, будет отвлечено на него, а я в это время, более спокойно покину вагон, не особенно опасаясь, что на меня обратят внимание. К тому же, я был очень зол на караул. И за то, что меня не выводили в туалет, когда мне этого хотелось, и за то что не давали воды, и даже за то, что иначе чем идиотом, меня не называли. В принципе, тогда я и был именно идиотом, но согласитесь слышать постоянно подобные оскорбления, не слишком приятно. Вот именно поэтому в моем, может еще не слишком отошедшем от помутнения сознании, и зародился план мести. Пусть эта месть выглядела немного по-детски, но даже такая, была способна отвлечь внимание, и я решил, что это пойдет мне на пользу.

Моя задумка оказалась даже более удачной, чем предполагалось ранее. Небольшой проем закрытый фанеркой и напоминающий окошко регистратуры местной поликлиники, был нарисован