Константа - Андрей Соболев

Евгений задорно зашагал вперёд и даже подмигнул Алексею, когда проходил мимо, отчего тот встревоженно помотал головой, но не проронил ни слова. Делегация дружно вернулась в зал с массивными створками и зашла в один из боковых проходов рядом с ними. Затем они поднялись по лестнице и оказалась в небольшой комнате управления с широким панорамным окном. Здесь рядом с пультом управления и кучей мониторов суетливо бегали двое учёных в белых халатах. Они что-то настраивали, щёлкали переключателями и в целом выглядели очень взволнованными, особенно при виде толпы важных людей с напыщенными лицами, которые бесцеремонно ворвались в их скромную обитель. Заметив среди них начальство, учёные сразу остановились и вытянулись в струнку.

– Евгений… – сказал один из них и тут же запнулся, потом покосился на незнакомых людей и добавил: – Дмитриевич. Всё готово к испытаниям, магнитное поле стабильно.

– Молодцы, – кивнул им Новиков.

Учёные тут же заняли места у пульта управления. Евгений подошёл к широкому окну и продемонстрировал огромный зал, раскинувшийся за ним. Его высокие бетонные стены поднимались до самой поверхности и смыкались наверху полукруглой металлической крышей. Комната наблюдения и управления находилась на небольшой высоте и позволяла окинуть взглядом всё пространство, оценить всё величие изобретения Евгения. В центре зала разместилась не слишком большая, примерно с человеческий рост, прямоугольная конструкция, испещрённая кучей проводов и электронных наростов неизвестного предназначения. От установки в разные стороны отходили сотни кабелей разной толщины, она будто жертва исполинского паука была заключена в центре разноцветной паутины, что питала её немыслимым количеством энергии.

Евгений снова преисполнился гордостью и указал рукой на таинственное устройство.

– Знакомьтесь, установка Клото – третья богиня судьбы. Главный шедевр всей моей жизни и личная гордость. Богиня Клото была известна тем, что пряла нити человеческой судьбы, так и моя машина на основе расчётов Атропос прядёт структуру новой реальности.

– Простите, я всё ещё не понимаю, при чём тут новая реальность? – отозвался министр науки. – Я что-то окончательно запутался. Разве ваш проект не связан с ядерной трансмутацией?

Но тут к Евгению подошёл Алексей и встал рядом, чтобы поддержать друга.

– Мой коллега хочет сказать, что, в отличие от обычной трансмутации, мы не воздействуем напрямую на сам атом. Для этого нам не хватило бы ни энергии, ни возможностей. Вся гениальность нашей идеи заключается в том, чтобы с помощью направленных пучков энергии воздействовать на отдельные участки квантовой матрицы, заставить измениться саму среду существования частиц, создать там очаги напряжённости с дальнейшим высвобождением волны внутренней энергии, которая перестроит часть этой матрицы. И всё благодаря расчётам и предсказаниям наших суперкомпьютеров. Наша цель – заставить атом измениться изнутри, не нарушая его целостности снаружи, что могло бы привести к катастрофическим последствиям.

– Именно, – согласился Евгений и положил руку на его плечо. – Спасибо, Алексей, это я и хотел сказать. Мы не просто меняем один атом на другой, мы изменяем его суть без прямого воздействия, преображаем саму реальность.

Министр энергетики нахмурился, подошёл к окну и посмотрел вниз на установку, а потом постучал кулаком по стеклу.

– Не понял насчёт «катастрофических последствий», – прогремел он недовольно. – Безопасно ли управлять процессом отсюда, когда от установки нас защищает лишь тонкое стекло?

– Оно не тонкое, а специально укреплённое, – сдерживая себя, процедил Евгений. – Тем более, вам абсолютно нечего бояться. Моя установка не представляет угрозы. Это не молот, а скальпель.

– Радиоактивный скальпель, если судить по предупреждениям на двери внизу, – не унимался министр энергетики.

– Не волнуйтесь, это базовая мера безопасности. Излучение существует только рядом с установкой во время работы и то в предельных границах, – включился в защиту проекта Алексей.

В их спор вклинился представитель государственной службы безопасности, чьи отточенные рефлексы взвыли от тревоги.

– Насколько вообще безопасно проводить подобные эксперименты в самом центре города? – с неиссякаемым холодом в голосе спросил он.

Министр обороны громко закряхтел от такого вопроса и сложил руки на груди.

– Если вы забыли, коллега, – сказал он хриплым и трубным голосом, – то именно здесь полвека назад ковался наш ядерный щит. Первая бомба была собрана именно в этих лабораториях. Не думаю, что исследования ребят страшнее этого, не так ли? К тому же, отвечая на другую вашу озабоченность, в центре города они надёжно спрятаны от космических глаз наших врагов.

Новиков в растерянности наблюдал за небольшой перепалкой грозных представителей силовых и военных ведомств. Он переглянулся с Алексеем, но тот пожал плечами, а потом обратился к остальным:

– Друзья, вы говорили, что у вас мало времени. Давайте всё же закончим демонстрацию, а затем, как и обещал, мы ответим на ваши вопросы.

Все разом умолкли, но воздух продолжал накаляться от нетерпения и раздражения некоторых министров. Учёные за пультом боялись даже пошевелиться, вслушиваясь в тяжёлое дыхание позади себя. Пока один из них не кашлянул, будто специально разрывая густую и гнетущую атмосферу.

– Отлично, – выдохнул Евгений, а потом подошёл к этому злостному нарушителю тишины. – Тогда разрешите представить старшего научного сотрудника и мою правую руку в проекте – Романа. Сегодня он поможет нам в испытаниях. Роман, начинайте подготовку.

Полноватый учёный средних лет с плохо скрываемой под жидкой копной волос проплешиной едва заметно вздрогнул, когда Евгений дотронулся до его плеча, а потом кивнул в ответ на просьбу. Роман придвинул микрофон, стоявший на пульте рядом с ним, нажал на кнопку, и командный голос громогласным рокотом разнёсся под сводами зала:

– Внимание, минутная готовность, всем немедленно покинуть комнату испытаний.