Тени у порога - Дмитрий Поляшенко

Остаются необъяснимы мощные вспышки феноменов, нарушавшие плавно нарастающий график. Иногда реверсивный поток вызывал в истории события, эхо от которых прокатывалось сквозь века. Например, периодические явления пророков, положивших начало религиозным системам, древняя эпоха чудес, породившая сакральные мифы, средневековая эпоха трансмутаций. Забавно, золото действительно получалось из свинца, а эликсир вечной молодости существовал. Однако необразованные адепты Великого Делания действовали интуитивно, под воздействием неведомых знаний, брошенных в человечество отраженной стрелой времени. Они не смогли передать свое умение, не понимая механизма трансмутаций. Отсюда невнятность алхимических текстов, якобы не расшифрованных до сих пор.

Сегодня будут опубликованы материалы единой комиссии. Они содержат исчерпывающую информацию с массой исторических примеров. Перейдем к главному.

Влияние отраженной стрелы времени непредсказуемо. Она может выбрать любого — глупца, негодяя, мудрого, святого. По этой причине большинство реверсивных воздействий кануло в Лету. Люди не обращают внимание на тихие или громкие, но одинаково трудные к пониманию реверсивные сигналы. Глухому мудрено отличить воздух, вырывающийся из флейты, от сквозняка. Но не так все плохо. В интересующую нас эпоху имел место мощнейший всплеск воздействия реверсивного потока, проявление которого было буквально запечатлено на бумаге миллионными тиражами. Одной из самых значительных составляющих того всплеска стало взрывное развитие фантастики в XX веке. Как известно, уже в XXI веке начались тотальные повторы, новых тем не возникло. Да и откуда? Скопившиеся проблемы были стары как мир, и человечество наконец всерьез озаботилось своей судьбой. А еще через два века человечество перешагнуло предел Солонникова, иными словами, предел боязни гибели. До этого момента за сто лет с небольшим фантастика перелопатила горы тем и идей, воплощение которых в умах читателей привело к призрачной жизни множество цивилизаций и судеб самого человечества. К началу следующего века жанр окончательно выдохся. Его видоизмененные остатки растворились в симуляторах. Впрочем, и это было предсказано в фантастических книгах.

Человечество мечтало всегда, но в литературе это был лишь экзотический цветочек на лацкане сюртука повседневности. XX век сразу надел на человечество космический скафандр, выбил землю из-под ног и направил мечту к звездам. Почему взгляд вверх, в бесконечность? Ведь были и другие направления: искусственный разум, утопии, новый человек... Но символом фантастики стал не герб Города Солнца, не машина времени и не робот, а летящий звездолет...

Лядов растерянно прислушивался к себе. Как же так? Как он мог пройти мимо, не заметить? Значит, ходил он по своему XX веку если не задворками, то по одному и тому же маршруту. Но Еленский тоже бежал современной ему суеты, тоже ходил своими, отнюдь не общими дорогами.

— Среди предтеч звездных людей нет писателей-фантастов, — продолжал Витар. — Парадоксально, но объяснимо. Стелларменам уже с детства обычная человеческая фантазия кажется тесной. В мире звездного человека фантазия не нужна. Как не нужны симуляторы. Сверхмир утоляет любую жажду. Звездных людей пока очень мало, мы на стадии формирования. Только нашим несовершенством можно объяснить, почему обычный человек интуитивно, через смутные образы сумел проникнуть глубже в эту загадку, чем мы. Видимо, у естественной эволюции, при всей ее медлительности, имеются скрытые заделы, пока недоступные никому. Возможно, со Станиславом Лядовым произошел уникальный случай стихийного кратковременного Шага под влиянием мощнейшего реверсивного воздействия, которое отмечается в наши дни. Если этим силам подвластны законы физики и целые планеты, что говорить о человеке?

Чуть больше года назад Лядов начал смутно слышать будущее, но был не в силах истолковать информацию, несущуюся по обратной стреле времени, и потому продолжал видеть условный, архетипический сон, говорящий лишь о масштабе и неотвратимости приближающегося события. Он воспринимал почти пустой несущий сигнал. Мотивация его действий шла через эмоциональный канал. Крупицы информации были им восприняты и истолкованы на самом примитивном уровне аналогий. Что-то произошло в будущем. Что-то небывалое, эпохальное. Лядов внезапно увлекается XX веком. Чем славен этот век? Это век-эпоха. Очень жестокий, очень талантливый, ни на что не похожий. Век-родоначальник многих не известных человечеству ранее направлений, надежд и потерь. Век-перекресток. Несколько раз в этом веке мир был на грани гибели, причем половину этих ситуаций человечество не заметило, случайно выбрав верный путь. То, что нас ждет, чем-то похоже на XX век, с его темпом и новизной и, видимо, с выходом человечества в космос, с этим сильнейшим потрясением основ цивилизации... Должен особо подчеркнуть: мы очень надеемся, что ассоциация с XX веком не связана с жесточайшими мировыми — или космическими — войнами.

Вадковский с тревогой припомнил пистолет, взятый Лядовым в поход. Славка действительно не взял с собой книгу про освоение космоса, а взял оружие! Но оружие на неизвестной планете нужнее книги. Только одна книга нам действительно могла пригодиться — «Справочник туриста».

Стараясь не пропустить ни слова, Роман перебрал в уме все предметы, что были в черной кожаной сумке. М-да, об искусстве нет и речи. Стоп. Ведь был же дневник поэта. Но самым дурацким образом дневник был уничтожен. Причем руками самого Романа.

Голос стеллармена продолжал:

— Стрела обратного времени сама по себе мало что может создать в прошлом. Индукция возникает при наложении реверсивного сигнала на подготовленную почву. Будущее не тащит за собой прошлое, оно с ним перекликается, но иногда слабым щелчком все же может перевести стрелку на пути состава всей цивилизации. В XX веке наука и технология подошли к черте, за которой мерещилось множество перспектив, но победила одна. Почему космос? Почему в этот период реверсивный феномен индуцировал цунами фантастики? Почему сотни писателей стали преломлять на страницах своих книг несущийся из будущего поток информации, прежде доступный редким провидцам, святым и полубогам? Настоящий фантаст никогда не писал о науке и технике, он писал о будущем и человеке. Вектор темы отзывался на ее источник. Разглядеть тени грядущего очень трудно, способности у всех разные, и некоторые смогли сделать это лучше остальных. Был и тот, кто воспринял информацию без искажений. Этот писатель мог стать звездным человеком за письменным столом на время создания книги, принимая необыкновенные ощущения, «постоянного сатори» за вдохновение. Вся образовавшаяся мощь временной трансформации ушла на фиксирование и истолкование теней грядущего, протянувшихся в наше время. Закончив роман, автор вновь стал обычным человеком. Никто так и не понял, что за книга влилась в общий поток. Даже сам автор. Для него, читателей и критиков все так и осталось художественным вымыслом.