«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

Увы, сентиментальная проза коммерческого разлива строится по простейшему шаблону: «Нагнетай!». Некоторые «нулевики» умеют делать это стильно, в меру и строго по ситуации (позвольте без имен, боюсь сглазить, честно). Но зачастую идет накрутка пафоса на пустом месте. Органическое свойство сентиментализма — видеть нежное в обыденном и возвышенное в простом — в исполнении МТА эксплуатируется на всю катушку. И нормальная вроде бы история разом теряет правдоподобие. Потому что все герои то орут, то вещают с пьедестала. И повсюду скачут одноногие мальчики, культовые персонажи конкурса «Рваная Грелка».

Отдельная беда сентиментальной прозы — когда ее натягивают, как варежку на глобус, на фантастику. Выстроить фантастическую триаду «Чудо-Тайна-Достоверность», используя творческий инструментарий сентиментализма, нереально. Плохо будет с чудом и туго с достоверностью. Ведь сентиментализм не приемлет иррационального. И сам он такой по академическому определению, и такие люди его делают. Типичный провал по достоверности — когда в романе, населенном сплошь нелюдью, вампиры и оборотни наделены богатой эмоциональной палитрой, но сугубо человеческой. Не позволяет сентиментализм моделировать алиенарную психику, и хоть ты тресни. Таков лауреат последнего «Странника», жестокий, кровопролитный и слезоточивый роман «Киндрэт. Кровные братья», в котором принял непосильное участие наш эксперт Алексей Пехов. Там предельно очеловечена всякая пакость, спасибо хоть крыс не тронули. А уровень сюсюканья в «Киндрэт» зашкаливает просто до неприличия. Авторский коллектив так переборщил, выдавливая из своих монстров эмоции, а из читателя слезу, что главный герой, типовой исстрадавшийся «нежный вампир», выглядит типовым же, по учебнику, гомосексуалистом-педофилом, хоть тащи его на экспертизу в институт Сербского.

А они ведь хотели как лучше, вот что обидно. И книга, в которую напиханы все до единого штампы вампирского романа, могла бы оказаться занятным экспериментом. Но сентиментализм заел.

Если подходить к вопросу с холодной головой и чистыми руками, положение выглядит так. Сегодня в отечественной литературе (не только в фантастике) идет массовый откат от романтизма к мелкобуржуазному сентиментализму. Отчасти он связан с крушением прежних идеалов. Отчасти с ростом лоу-миддл-класса в крупных городах, где реализуется основная масса «бумажной» прозы и поэзии. Есть спрос, есть предложение, тенденция налицо. То, что всеобщая тяга к сентиментализму — опасный симптом, не волнует издателей и мало кого заботит из авторов.

В фантастике, как назло, водораздел между двумя течениями — это еще и граница между двумя самыми издаваемыми поколениями. И совсем «как назло», у нас есть только один безусловно качественный сентименталист, которого впору заспиртовать, чтобы не пропал случаем — Олег Овчинников. Есть несколько «пограничных авторов», вроде блуждающего Лукьяненко или залегшего на нейтральной полосе Панова. Наконец, есть не особенно сплоченный коллектив стихийных, но упорных романтиков. И целая армия молодых сентименталистов разной степени талантливости.

И, к сожалению, все складывается таким образом, что сентиментализм в нашей фантастике — течение, достойное ярлыка «реакционное». При таком удельном весе МТА иного определения не найти. Сейчас не то время, когда сентиментальная проза может врачевать раны, она только загоняет болезнь вглубь, консервируя лузерские тенденции в сознании потребителя. Сентиментальная проза в исполнении МТА — просто отрава, которая и читателя вконец затупит, и окончательно подорвет акции фантастики на рынке. Массовый читатель, он вроде наркомана: когда нет хорошей «дури», будет лопать плохую, зато большими дозами. Быстро деградирует, и станет ему, болезному, вообще все фиолетово.

Это негативный прогноз, конечно. Но откуда позитивному взяться?

Сами посудите: написание книг — индивидуальное предпринимательство с чрезвычайно высокими рисками. Оно треплет нервы, портит характер, корежит личную жизнь. Но если выплескивать в текст наболевшее, «писать кровью сердца», сливать на бумагу свои тревоги, это хорошая психотерапия. И как нарочно, именно такие тексты находят живейший отклик в сердцах читателей. Комплексы, фобии и синдромы у всех, в общем, одни. Главное — пускай написано попроще будет, подоступнее, чтобы не особо задумываться, чтобы «сразу вставляло». Именно так, как пишут МТА. А наиболее эффективный творческий метод для достижения полного контакта, чтоб запасть массовой аудитории в самую душу и попутно заработать много денег — сентиментальная проза.

Эксперты наши просят отложить подведение итогов лет на пять, а то «нулевики» пока раскрутиться не успели. МТА у них раскрутятся, вот кто, помяните мое слово.

Между прочим, Пехов во время оно умел не только застилизовать фантастический боевик под французский авантюрный роман, но даже сделать это намеренно.

И другой наш эксперт, Дмитрий Казаков, автор неподражаемой словесной конструкции «Здравствуйте! — вежливо поздоровался он», хоть и запорол роман «Высшая раса», но, как минимум, смог его выдумать.

Надеюсь, у «темной лошадки» экспертной группы, Дмитрия Колодана, тоже найдется за душой какой-нибудь свежий смысл.

Не этим, честно говоря, «нулевикам» по нынешней теме оправдываться. Они, конечно, старались, но куда им с ней справиться. Гордое звание МТА надо еще заслужить.

Правда, один ключевой момент наши эксперты косвенным образом затронули. Проскочила настоящая, не шутейная, оговорка по Фрейду. Цитирую: «Многие из тех, кто пришел в фантастику после 2000 года, невольно писали под… писателей, достигших серьезного коммерческого успеха…»

Что мы там выше говорили про МТА?…

РЕЦЕНЗИИ

Джефф Нун

Брошенные машины

Москва: АСТ, 2007. — 352 с. Пер. с англ. Т. Покидаевой. (Серия «Альтернатива»). 5000 экз.

Джефф Нун — культовый британский писатель, известный читателям прежде всего по трилогии «Вирт». «Брошенные машины» — очень странный роман о мире с разрушенной логикой. И мир этот — наш. Загадочная болезнь охватила Англию, и реальность сыграла с человечеством злую шутку. Вся информация превратилась в шум, неразличимый и запутанный. Надписи и слова потеряли смысл, а еда — вкус. Звуковые, визуальные и даже тактильные ощущения смешались, обманывая разум и чувства, превращая окружающий мир в сложносочиненную иллюзию. Шум может и убивать, когда сигналы внешнего мира достигают своих пиковых значений. Лишь употребление лекарства «Просвет», созданного на основе крови невосприимчивых к болезни людей, позволяет вычленить из информационного шума упорядоченные сигналы.