Гремлины - Джордж Гайп

Кейт, игнорируя вопрос Джеральда, пошла к окну. Казалось, что он последует за ней, но он резко повернулся к Билли.

— Мы с мистером Корбеном хотим поговорить с Вами.

Билли пожал плечами и медленно побрел вслед за Джеральдом в просторный, но очень официальный кабинет Роланда Корбена. На стенах, отделанных дубовыми панелями, были портреты всех президентов Соединенных Штатов, генералов Джорджа Паттона, Омара Брэдли, Уильяма Текамсеха Шермана, Джона Першинга, а также портрет Юлия Цезаря, который в своей тоге казался голым и несколько смущенным. Под этой панорамой величия стояли книжные шкафы, закрытые на ключ и заставлеияые навевающими дрему книгами по юриспруденции в одинаковых переплетах, за исключением одной нижней полки, где было полное собрание сочинений Хоратио Алджера Младшего. Каждый раз, когда его вызывали в «склеп» мистера Корбена (как его называла Кейт), взгляд Билли останавливался на последнем томе Алджера, озаглавленном «Удача и отвага». Он думал о том, не читал ли его мистер Корбен в детстве. Джеральд Хопкинс, возможно, читал его всего несколько недель назад.

За огромным столом с золотой табличкой, разъяснявшей, кто он такой, сидел Роланд Корбен в прекрасно сшитом костюме-тройке. Ему было немного за пятьдесят, и он олицетворял слово «значительный», его аккуратно подстриженные волосы обрамляли лицо слегка загорелое и лишь немного морщинистое. Если бы он улыбался, его даже можно было бы назвать симпатичным. Но обычно он хмурился, и напряжение сжимало и искажало его черты, как будто кто-то тянул за завязки кожаного мешочка. Привычка складывать пальцы словно для молитвы стала отличительной чертой и его самого, и его протеже Джеральда.

— Семнадцать минут тридцать три секунды, — сказал Корбен голосом проповедника. — На столько Вы опоздали, Уильям.

— Извините, — пробормотал Билли.

— Точность — вежливость королей, — сказал торжественно Корбен. — Вы знаете кто это сказал?

Билли задумался. На какое-то мгновение ему захотелось сказать, что этот скучный афоризм создал Джеральд Хопкинс, но потом он передумал. Не стоит еще ухудшать положение. Вместо этого он покачал головой.

— Бенджамин Франклин, — вмешался Джеральд.

— Людовик Восемнадцатый, — поправил Корбен, остановив Джеральда строгим взглядом. Повернувшись снова к Билли, он добавил: — Если король Людовик Восемнадцатый мог не опаздывать, значит, и Вы можете.

— Да, сэр, — сказал Билли. — Но у короля Людовика не было темпераментного фольксвагена.

Джеральд неодобрительно хмыкнул.

— Мы вызвали Вас не для того, чтобы выслушивать объяснения, Пельтцер, — сказал Джеральд. — Ваша работа предполагает большую ответственность. Одна из Ваших обязанностей — приходить на работу вовремя.

— Хорошо сказано, Джеральд, — кивнул Корбен, на которого дидактический тон молодого Хопкинса произвел приятное впечатление.

— Спасибо, мистер Корбен, — улыбнулся Джеральд.

— Поправьте галстук, — ответил Корбен.

— Да, сэр.

Он поправил галстук. Корбен посмотрел на него, прежде чем снова повернуться к Билли.

— Смотрите, чтобы этого больше не было, — сказал он. — Если у Вас темпераментная машина, купите новую. Или выходите раньше, чтобы быть готовым к Вашим проблемам.

Билли с энтузиазмом кивнул, как если бы мистер Корбен нашел чудесное решение его проблем. Потом, уже когда он повернулся, чтобы уйти, он услышал, как Корбен хмыкнул.

— Да, сэр? — спросил он.

— Ваши ботинки, Уильям, — прорычал мистер Корбен. — Они коричневые.

Билли вглянул вниз и снова кивнул. Без сомнения, у него были коричневые ботинки.

— Коричневые ботинки не носят с синими брюками, — провозгласил Корбен.

— О, спасибо. Я буду знать в следующий раз, — ответил Билли как можно более уважительно. После этого ему позволили удалиться, но его несчастья только начинались. Поскольку двери банка открылись для посетителей, пока его судили и воспитывали, набралось с десяток клиентов, которые производили различные операции, в основном снимали деньги для рождественских подарков. Одной из них была миссис Дигл, которая, пробиваясь к началу очереди, вдруг оказалась рядом с миссис Харрис. Было известно, что для Харрис, приятной женщины средних лет, это был плохой год, поскольку они с мужем оба потеряли работу и у них возникли проблемы со здоровьем. Но она была почти весела сегодня, когда потянула миссис Дигл за рукав.

— Миссис Дигл, — сказала она так громко, что Билли услышал ее. — Мой муж снова нашел работу.

— Да? — резко ответила миссис Дигл. — Ну и что это означает для меня?

— Это означает, что мы сможем рассчитаться с несколькими долгами — сразу после Рождества.

— Какое отношение к этому имеет Рождество?

— Ну, Вы же знаете, надо покупать подарки…

— А я тем временем подожду. Так?

— Нет, не совсем. Я просто подумала, что поскольку у нас дела идут на лад. Вы сможете подождать немножко подольше.

— Миссис Харрис, — сказала старуха. — У меня и у банка одинаковая цель в жизни — делать деньги. Почему мы должны ждать, пока вы решите выплатить то, что должны по закону?

Миссис Харрис нахмурилась.

— Но у нас сейчас нет лишних денег. Сейчас Рождество.

— Значит, вы знаете, о чем попросить Деда Мороза, — ответила миссис Дигл, отмахнувшись от нее.

Она подошла к окошку Билли, и люди расступались перед ней, как Красное море по мановению жезла Моисея. Под мышкой у нее была отбитая голова керамического снеговика, которая вблизи оказалась липкой и уродливой. Пожелтевшая и в пятнах от дождя и снега, с раскрытым скорее как у идиота, нежели в счастливой улыбке, ртом.

— Здравствуйте, миссис Дигл, — Билли запнулся. — Чем могу Вам помочь сегодня?

— Ты хочешь сказать — в дополнение к тому, что ты уже сделал, — величественно заявила она.

— Извините, — сказал Билли. — Я не понимаю.

— Это то, что осталось от моего импортного керамического снеговика, — она почти кричала. — Твоя собака разбила его сегодня утром.

Билли совершенно не помнил этого, но возражать было бы слишком неразумно.

— Да, я действительно виноват, — сказал он. — Скажите, сколько я должен…

К его удивлению она ответила:

— Мне не нужны деньги.

— Вот это новость, — прошептал тихий голос справа от Билли. Это была Кейт, которая смотрела прямо на своего клиента, но была полностью погружена в проблему Билли.

— Я Вас слышала, девушка, — прорычала миссис Дигл, злобно посмотрев на Кейт. — Смотрите, я знаю, что вы плетете интриги у меня за спиной.

Внезапно она начала обвинять всех, кто мог ее слышать.