На суше и на море. Выпуск 19 (1979 г.) - "На суше и на море"

– Нет, теперь все это не имеет значения, - твердо сказал Назар.

– Эх, не понимаешь… Что ж, может, теперь на земле и вправду другие понятия…

– Да, у человечества другие понятия!

Плотник хмыкнул, неодобрительно покрутил головой.

– У человечества… А мы - не человечество? Те, кто Русь крестил, кто Киев строил - эти рази не человечество? В нем мертвых больше, чем живых… Помни это, паря! И понимай. Понимай!

Назар ухватился за последнюю соломинку, за последний шанс вернуть легендарных скитальцев в порт:

– Сейчас же период солнечной активности! Да-да, большие вспышки на Солнце. Вы все крайне истощены… Вам лучше вернуться… В такое время вам плавать…

– Плевать, - перебил плотник. - Небесные светила вертят немощными и робкими. А у нас и зори стоят там, где потребно нам!

Он сказал это с таким бешеным напором, что Назар невольно взглянул на небо, и ему показалось, что с детства знакомые созвездия, подчиняясь чудовищной воле этих грубых и невежественных людей, передвинулись и стали на указанные им места.

Далеко впереди блеснула искорка. Исчезла на миг, сверкнула снова - уже ярче. Судя по скорости перемещения, это был ракетный спасательный катер. Он держал курс прямо на каравеллу: радиостанция жилета подавала сигналы четко.

Ван Страатен опустил подзорную трубу, сказал что-то коротко и резко. Плотник помедлил, тяжело посмотрел на капитана. Ван Страатен повернулся к нему, повторил приказ, повысив голос.

Плотник опустил голову, ответил почему-то по-русски:

– Будет исполнено, кэптен…

Поколебавшись, бережно снял с шеи нательный крест, поцеловал благоговейно и надел Назару. Тот ощутил прикосновение к шее мокрой волосяной веревочки. Крестик задел щеку, оставив странное ощущение теплого живого металла.

Вдруг, не успел Назар опомниться, как сзади его схватили огромные руки, взметнули над палубой. Назар закричал. Кто-то ругнулся над ухом.

– Чего вопишь? - донесся сумрачный голос плотника. - За тобой идут. В сем камзоле тебе надежнее, чем у нас… Не сгинешь.

Назар почувствовал, что его переваливают через борт. Он ударился ногами, услышал рядом тяжелое надсадное дыхание. Пахло солью и крепким мужским потом.

В этот момент корабль сильно накренился, и Назар сорвался в бездну.

Его выловили через две минуты. Летучего Голландца уже никто не видел, да и что можно заметить в такую бурю в кромешней тьме?

Очутившись на палубе атомохода, Назар инстинктивно пошарил на груди, вспомнил крестик плотника. Пальцы скользнули по синтетической ткани жилета… Никакого крестика не было.

«Привиделось, - мелькнуло в голове, и он ощутил несказанное облегчение оттого, что все для него в мире стало понятно. - Фу-у… А я уже подумал…»

Тут его повели в корабельный госпиталь и окружили такой заботой, что он сразу ощутил себя в надежном благоустроенном мире, огражденном мощью машин от стихийных природных сил.

«Дурной сон, - сказал он себе, в то время как заботливые руки медсестер помогали снимать одежду. - Ничего этого не было. Мир может быть только таким, каков он есть…»

И в этот момент нащупал на шее волосяную веревочку. Без креста.

Долго лежал, закрыв глаза. И, успокаиваясь, думал, что со временем сумеет убедить себя, что сам зачем-то надел на шею эту веревочку.

Евгений Седов СЮРПРИЗЫ КАРЕНЫ

«Всемирное обозрение» № 6, 2179 год:

…Наш корреспондент, находящийся на юге Франции, сообщил о странном явлении, получившем название «изумрудной чумы».

Огромные участки виноградников заражены сорняковым кустарником неизвестного происхождения с необычно яркой окраской листьев. Кустарник стремительно распространяется, заглушая плантации винограда, поля пшеницы и других сельскохозяйственных культур.

«Агробиология» № 324, июнь 2179 года:

По мнению английского ботаника Питера Снейдла, совокупность признаков нового растения, получившего название «изумрудной чумы», не позволяет отнести его ни к одному из известных видов.

«Флора и фауна Южной Америки» № 7, 2179 год:

…Масштабы бедствия, известного читателям нашего журнала под названием «изумрудная чума», стали очевидными после того, как наш корреспондент вместе с членами Специальной комиссии обследовал на вертолете территорию южноамериканских стран.

Языки неизвестной ярко окрашенной растительности движутся с юга на север. По приблизительным оценкам, общая площадь, занимаемая «изумрудной чумой» в южноамериканских странах, составляет около 14 миллионов гектаров.

– Ну, что ты скажешь по этому поводу? - спросил Кир, протягивая пачку журнальных статей.

– Скажу, что этой проблемой пора заняться серьезно, - ответил Юл.

– И только-то? Немного. Ты повторил то, о чем твердят все газеты мира. От большого ученого я вправе был ожидать чего-нибудь пооригинальнее и поновее.

– Тебе, Кир, как руководителю научного комплекса, - невозмутимо ответил Юл, - могу сообщить: я посылал запрос в центр искусственной памяти.

– Что же ответил ЦИП?

– К сожалению, у меня пока слишком мало сведений о свойствах этих растений. Я собрал по крохам все, что сообщалось о них в научных журналах, и попросил сличить эти сведения с теми, что имеются в картотеках ЦИП. Оттуда пришел ответ, что растения, обладающие такой совокупностью признаков, исследовал профессор Корш.

– Ну, это уже кое-что, - заметил Кир. - А откуда они попали к нему?

– По данным Корша, это растение было привезено в прошлом году экипажем космолета «Экватор».

– Когда Корш скончался? В июле?

– Увы, да. Он не успел изучить даже вегетационный цикл. Так что сведения самые скудные. Корш успел узнать о Карене не больше, чем пишут сейчас в журнальных статьях.

– О чем узнать? О Карене?

– Да, я забыл сказать, что Корш назвал это растение Кареной Аргосской. Аргос - планета, откуда ее привезли.

– Все-таки есть, за что зацепиться, - произнес Кир задумчиво, откинулся на спинку кресла и прищурил глаза.

За годы совместной учебы и работы с ним Юл хорошо усвоил эту его манеру. Кир сейчас думает, и лучше его не беспокоить.

Но на сей раз молчание слишком уж затянулось, и с каждым мгновением руководитель научного комплекса становился мрачнее.

– У тебя неприятности, Кир? Может, я могу чем-то помочь?

– Боюсь, что помочь тут не сможет никто. Ладно, не будем об этом. Может быть, все это и ерунда. Ответь-ка лучше на мой вопрос. Ты хорошо знал Корша? Каким он был на твой взгляд?