Последняя ночь Клеопатры - Игорь Волознев

Глава IV

Гай Октавий, после смерти Цезаря принявший имя Гай Юлий Цезарь Октавиан, в эту ночь не спал. Большой дом богатого откупщика в пригороде Александрии, который он избрал местом своей ставки, был ярко озарен огнями .множества факелов. В дверях поминутно показывались курьеры, доставлявшие Октавиану донесения от командиров легионов. Шли последние приготовления к утреннему штурму. Войска, расположенные напротив канопских укреплений Антония, передвигаясь на назначенные им позиции. Только что у Октавиана состоялось совещание с легатами и начальниками конных отрядов; военные разошлись; Октавиан вышел из дома на широкую полукруглую террасу, откуда мраморные ступени спускались в ночной сад, и сел на скамью, устланную шкурами леопардов. Тотчас зазвучали мягкие звуки флейт и тамбуринов: внизу, где кончались ступени, на окруженном миртами и пиниями открытом участке сада, замелькали полуобнаженные фигуры танцовщиц. Цочь, полная звезд, раскинулась над умолкнувшим Миром. В отдалении горели костры четвертого легиона. За ними начинались земляные валы, наспех возведенные Антонием; сейчас там происходили стычки. Шум сражения не долетал до Октавиаиа, слышался лишь треск ночных цикад и затейливые рулады музыкантов. Октавиану было едва за тридцать, однако это был уже прожженый политикан, не брезговавший никакими, даже самыми грязными средствами, прошедший огонь и воду междоусобных распрей, вспыхнувших в Риме сразу после убийства Цезаря. В своем завещании Цезарь объявил Октавиана своим приемным сыном и наследником, однако за наследство, оставленное покойным диктатором, пришлось бороться не только с его убийцами, но и с его верным другом и соратником Марком Антонием. Первое время Октавиан, набираясь опыта политической борьбы, маневрировал между обеими враждующими партиями, то мирясь с оптиматами, то примыкая к Антонию. После разгрома Брута и Кассия, возглавивших основные военные силы антицезэрианцев, Октавиан и Антоний поделили между собой огромные территории, захваченные Римом. Но этот дележ сулил только продолжение Гражданской войны, ибо Октавиан жаждал единоличной власти. И лишь теперь, после длительной борьбы, он наконец вплотную подошел к осуществлению своей заветной мечты. Завтра остатки армии его заклятого врага будут разгромлены, и он под звуки победных труб въедет на золотой колеснице в великий город, основанный Александром Македонским! Октавиан закрыл глаза, представив себе эту упоительную картину. Неплохо было бы, чтобы его колесницу встречали ликующие толпы горожан... Народная радость очень украсила бы хронику его военных побед. Надо будет распорядиться о выделении денег на организацию такой "радости"... Неожиданно из задумчивости его вывели треск и шипение, раздавшиеся в небе. В звездной черноте сверкал и рассыпал искры белый огненный шар, который не спеша относило ветром на юго - запад, в сторону сражающихся. Это греческий мудрец, которого прислал Октавиану спартанский тиран Еврикл, выполнил свое обещание зажечь белый огонь и пустить его по воздуху над осажденным городом. С плоскогорья, расположенного неподалеку, один за другим взмыли в небо громадные мешки, наполненные горячим воздухом; к ним были привязаны корзины с горючей смесью, которая с треском вспыхивала, сверкала и шипела, разбрасывая искры и огненные струи. Уже около десятка шаров плыло в ночном небе. Зрелище было удивительное и жутковатое, мерцающий свет этих новых лун озарял окрестности, и видно было, как воины, лежавшие у костров, вскакивали и запрокидывали головы, провожая их глазами. На садовой дорожке, ведущей к террасе, возникла фигура легата гвардии Цестия. Он остановился у ступеней. Октавиан сделал ему знак приблизиться. - Мы уже было собрались распять грека как мошенника и шарлатана, - сказал Цестий, рукой показывая на озаренное небо, - а он - смотри, Цезарь, - сумел - таки зажечь свои колдовские огни! - Пусть мятежники трепещут, - отозвался Октавиан, довольный, что его назвали родовым именем его приемного отца. Он любил, когда его называли Цезарем, и его приближенные знали об этом. - Как идет подготовка к штурму? - продолжал он. - В готовности ли флот? - Войска разведены по боевым позициям и в настоящее время отдыхают. Через три часа боевые горны поднимут их и поведут в атаку. Флот, согласно твоему приказу, продолжает держат блокаду гавани. За весь минувший день только одно судно сумело прорваться к осажденным... - Все - таки сумело! - раздраженно воскликнул Октавиан. - Но это были не люди, а львы, Цезарь! Их корабль появился вскоре после захода солнца и отбил атаку наших галер. Он поджег их горящими стрелами... - Что это за судно? Пираты? - Вряд ли. На его парусах начертаны странные варварские знаки... Скорее всего, оно явилось из неведомых стран за Геркулесовыми Столбами. - Морское патрулирование у входа в гавань необходимо усилить, - сказал Октавиан. - Не то что корабль - лодка не должна проскочить ни из города, ни в город. А завтра, когда Александрия будет в наших руках, мы выясним, что это был за корабль... - И еще одно, Цезарь... - добавил легат, сделав было движение удалиться. - В чем дело? - В лагере появился человек по имени Тирс... - А, Тирс, царский евнух! - воскликнул Октавиан. - Он состоит у меня на тайной службе и уже оказал мне некоторые услуги... Но как он оказался в лагере в эту ночь? - Он утверждает, что покинул Лохиа через подземный ход, который тянется почти на два километра от дворца до Храма Тога у Канопских ворот. Мы проверили его слова и действительно обнаружили в стене заброшенного Храма к северу отсюда вход в древнее подземелье... - Приведи его сюда, - приказал Октавиан. - Слушаюсь, Цезарь, - с этими словами легат растворился в потемках. В небе вспыхнуло еще два мерцающих шара. Громадными лунами поплыли они по ночному своду, озаряя сад неверными, резкими и трепетными тенями. Среди них не сразу можно было различить маленькую согбенную фигурку евнуха, спешащую к террасе вдоль полосы миртовых деревьев. Поднявшись по ступенькам, Тирс преклонил колени перед неподвижно сидевшим римлянином. - В Лохиа отсюда ведет подземный ход? - спросил Октавиан. - Почему ты раньше не поставил меня в известность об этом? Мы бы уже давно захватили Антония и его царственную любовницу! - Я сам случайно узнал о его существовании, Цезарь, подслушав разговор одной из служанок Клеопатры с ее дедом, дворцовым привратником Евдамидом... Старик долго не хотел раскрывать мне тайну этого хода, пришлось приставить к его горлу нож, чтобы он показал потайную дверь... - Началось ли восстание слуг во дворце? - спросил Октавиан. - Я сделал все, как ты мне велел, - ответил евнух. - Некоторых из дворцовых рабов пришлось подкупить, другие поддались обещаниям получить свободу, но лучше всяких уговоров подействовала на смутьянов возможность поживиться драгоценностями в покоях царицы... В эти самые минуты, Цезарь, когда я говорю с тобой, восстание в Лохиа началось! Дворцовая гвардия уведена Антонием на городские укрепления, так что рабы возьмут Клеопатру голыми руками... И ее голова на золотом подносе будет торжественно поднесена тебе, когда ты завтра войдешь в город! - Проклятье! - Октавиан сжал кулаки. - Я же не велел трогать царицу! Бунтовщики должны были убить Антония. Это за его отрубленную голову я обещал пять тысяч денариев!.. Римлянин в раздражении вскочил и приблизился к Тирсу, не встававшему с колен. - Клеопатра мне нужна живой! Толькой живой, ты это понял, евнух? У Тирса зуб на зуб не попадал от страха. Смертельно побледнев, он смотрел слезящимися глазами на Октавиана и силился что - то сказать, но вместо слов из его рта вырывался только невнятный хрип. - Эй, Цестий! - крикнул Октавиан. Тотчас из тьмы зарослей выступила фигура легата. - Я здесь, Цезарь! - Возьми двести, нет - пятьсот человек и следуй за ним, - Октавиан показал на Тирса. - Он проведет тебя по подземному ходу в царский дворец. Ваша задача - захватить царицу живой, вырвать ее из лап бунтовщиков! Скорее! Дорога каждая минута!.. Если во дворце вам попадется Антоний расправьтесь с ним немедля! - Слушаюсь, Цезарь, - ответил легат. Он достал из - за пояса походный рожок и протрубил сигнал, сзывая своих гвардейцев. - Торопись, Тирс, - Октавиан за подбородок поднял евнуха с колен. - Если Клеопатра попадет в мои руки живой, то тебя ожидает щедрая награда... Но если рабы расправятся с ней до прихода моих воинов, то я распну тебя вместе с мятежниками! Тирс, пролепетав обещание сделать все, что в его силах, удалился вслед за Цестием. Пройдясь в нетерпении по мраморному полу террасы, Октавиан снова опустился на леопардовые шкуры. Его душила ненависть к Антонию, и сознание близости победы над ним только усиливало это жгучее чувство. Октавиан вспоминал, сколько унижений он натерпелся от этого своенравного и гордого соратника Цезаря в первые месяцы после убийства диктатора. Антоний подбивал сенат не признавать акта об усыновлении Октавиана Цезарем; он же распускал по Риму слухи, будто Октавиан добился этого усыновления ценой противоестественной связи с Цезарем, и многие верили, потому что от такого развратника, как Цезарь, всего можно было ожидать. Антоний несколько раз подсылал к Октавиану наемных убийц; впрочем, тот отвечал ему тем же. Покуда был жив Антоний, Октавиану приходилось постоянно опасаться за свою жизнь. Его месть Антонию должна быть цолной, абсолютной. Ему мало было уничтожить врага, ему хотелось вполне насладишься своим торжеством над ним. А это произойдет тогда, когда женщина, от которой Антоний был без ума, будет ползать перед ним на коленях, униженно молить о пощаде и, как площадная девка, предлагать ему свою любовь. Конечно, он насладится ее страстными ласками, и это будет кульминацией его мести. А мертвая голова Антония, поставленная у изголовья их ложа, будет всю ночь таращить свои безжизненные бельмы на их соединение!.. Октавиан, вообразив себе эту картину, рассмеялся от удовольствия. По возвращении в Рим он в триумфальном шествии погонит Клеопатру перед собой, а после прикажет ее тайно прикончить. Египет с завтрашнего дня станет провинцией Рима, и живая царица этой страны ему не нужна.