Встреча на Галактоиде - Элеонора Мандалян

Тарелка вдруг запульсировала, свет ослаб. Теперь Карен мог рассмотреть вереницу четких квадратиков, высветлившихся по периметру явно круглого аппарата, уже не походившего на глаз или пирожок. Да какой там пирожок! Космический корабль, прибывший из таинственных далей на его зов! Посредине корабля что-то вспыхнуло, и голубой луч медленно пополз в сторону Карена. Ликование сменилось паникой. Кто они? Что от него хотят? Не причинят ли зла? Вмиг вспомнились рассказы мальчишек. А что, если... И двойник, как назло, смылся в самое неподходящее время... Луч коснулся балкона и замер. Карен попятился. И тут же услышал:

- Будь спокоен. Доверься. Мы - друзья.

Он оглянулся назад, в комнату, но никого не увидел. А луч, зацепившись за перила балкона, уплотнялся на глазах, меняя цвета.

- Пролезь через перила на луч, - снова услышал он голос, будто кто-то говорил ему в самое ухо. И странное дело, тревога и страх вдруг исчезли, уступив место спокойному доверию к неведомым существам, прилетевшим специально за ним.

Он последовал совету. Едва перекинутые через перила ноги коснулись застывшего луча, как его подхватила неведомая упругая сила - луч принял его и начал плавно втягиваться обратно в светящуюся на корабле точку. Не успел Карен опомниться, как оказался внутри корабля. В небольшом, округлом, лишенном углов помещении никого, кроме него, не было. Он заметил квадратное окно. Около окна необычной формы кресло, составлявшее единственную мебель среди обитых чем-то губчатым стен. Впрочем, такая же обивка была и на потолке и на полу. Дверь, или отверстие, через которое он попал в помещение, исчезла, и Карен почувствовал себя брошкой или колечком, запертым в мамину шкатулку. Он бросился к окну, задев кресло, - кресло не сдвинулось с места, прочно ввинченное в пол. И что же он увидел? Свой собственный дом со стороны холма, а на некоторых балконах и в окнах соседей. Они смотрели с любопытством и ужасом на светящийся корабль, как понял Карен, уже оторвавшийся от земли и зависший в нескольких метрах над холмом. Карен, волнуясь, нашел свой балкон. Ни мамы, ни папы видно не было. Окна столовой выходят на другую сторону, и они наверняка ничего даже не знают про корабль и про то, что их сын отправляется в опасное путешествие.

Пол под ногами мягко качнулся, накренился - Карена слегка ударило об стену. Стена оказалась мягкой и вязкой, как глина или пластилин. Он увяз в ней и застыл, прижатый ускорением. Летающая тарелка, играя огнями, стала набирать высоту и впрямь напомнив следившим за ней соседям и од ноклассникам Карена запущенную в воздух тарелку или бумеранг.

Теперь тарелка летела более или менее равномерно, пластилиновые объятия стены ослабли, и Карену удалось вылезти из нее. Оглянувшись, он заметил, что поверхность стены снова безукоризненно гладкая, без каких-либо вмятин. Он отважился подойти к креслу и сел. С креслом повторилось то же самое, что со стеной: оно будто только его и ждало - обволокло все тело до мельчайшего изгиба, создавая ощущение блаженной расслабленности и невесомости.

Карен взглянул в квадратный иллюминатор, и у него перехватило дыхание - Земля стремительно скатывалась в черную бездну. Неизвестно откуда появившееся Солнце осветило вдруг странно выгнувшийся поголубевший горизонт. Казалось, прошло всего несколько мгновений, а Земля в иллюминаторе превратилась в голубую половинку шара. Другая ее часть, как у полумесяца, видимого с Земли, была погружена во мрак.

"Мой дом остался там, где темно", - догадался Карен, и ему стало страшно. Неужели его обманули, похитили и теперь уносят в космос, на чужую планету? И он никогда-никогда больше не увидит родную Землю, дом, родителей, брата? Своих товарищей? Он беспомощно озирался по сторонам.

- Двойник... - жалобно позвал Карен. Но ему никто не ответил.

Весь иллюминатор заполнил вдруг огромный пылающий шар. Он пульсировал и вихрился всклокоченными огненными прядями, переливался, перекатывался внутри, местами темнея, местами вспучиваясь. Казалось, вот-вот его разорвет, и он обрызгает жидким огнем, спалит на месте, уничтожит.

Голос, зазвучавший вдруг не то в мозгу, не то в невидимых динамиках, самым обыденным тоном экскурсовода сказал:

- Солнце в 750 раз больше всех, вместе взятых, планет. Всех вместе! От Солнца до Земли 149 миллионов километров. Но приближаться к нему нельзя это гигантский плазменный шар. Термоядерные реакции раскаляют его внутри до 10 миллионов градусов по Кельвину и больше, а на поверхности температура достигает 6 тысяч градусов. Солнце дает жизнь Земле и всем девяти планетам, посылая им свой свет и энергию в виде солнечного ветра...

Карен не столько слушал, сколько смотрел во все глаза на огненное клубящееся чудовище, готовое поглотить его вместе с тарелкой. Он настолько был захвачен этим зрелищем, что даже не испугался, услышав голос. Напротив, присутствие бестелесного существа, взявшего на себя роль гида, как-то успокоило его. Тарелка дала крен - и Солнце исчезло из иллюминатора. Он шумно вздохнул, расслабился, отчего еще глубже увяз в кресле-ловушке. Карен даже не представлял себе там, на Земле, что Солнце такое страшное и огромное.

Проскользнувший в иллюминаторе Меркурий Карен поначалу принял за оторвавшуюся от Земли, унесенную в космос Луну. Таким он показался маленьким и безжизненным, голым, изрытым метеоритными кратерами... Но вот тарелка, казалось, зависла над голубовато-зеленоватым шаром, по размерам не уступавшим Земле. Шар был плотно укутан облаками, будто сделанный из ваты или чего-то очень мягкого, похожего на помпон девчачей шапочки.

- Венера, - сообщил голос. И Карен даже обрадовался, что он снова ожил, - вторая планета Солнечной системы. Наиболее близка по размерам Земле. Да и по расстоянию тоже. Их разделяют всего три десятых астрономической единицы. За одну астрономическую единицу принимают расстояние от Солнца до Земли. Ты уже знаешь, сколько это будет в километрах, и можешь сам вычислить расстояние между Землей и Венерой...

Тарелка опустилась еще ниже, но, кроме сплошных облаков, Карен ничего не мог разглядеть. Ему подумалось, что если уж Венера так похожа на Землю, на ней могла бы быть жизнь. И получил ответ.

- Нет. Постоянный облачный покров разогревает поверхность Венеры, как в гигантском парнике, до 750 градусов. В такой печке не очень-то разживешься. К тому же она вращается слишком медленно, ее сутки равны 243 земным дням.

"Как жаль, - подумал Карен. - Такая симпатичная планета".

Пока он думал, космический пейзаж сменился. Красноватую голую планету, покрытую подобием каналов, горами и кратерами, он и сам узнал. А голос с той же бесстрастностью сообщал: