Полуночный трубадур - Морис Лима

Теракла?

Эрик не очень-то понимал, что с ним будут делать, но не задавал никаких вопросов. Какая разница! Он доверяет этим любезным хозяевам!

Алоизиус был другого мнения, тем более, что в этот момент их повели к двум узким кабинам, совершенно белым изнутри и снабженным приборами, назначения которых Эрик не знал.

- Раздевайтесь! - предложила хозяйка.- Вот увидите, душ вам понравится!

Эрик не колебался и сделал было движение, чтобы стащить с себя этот позорный балахон, но тот был завязан у него на шее.

Демоны тут же оказались рядом и помогли ему сбросить рубище.

Он остался в том, чем его наградила природа.

С Алоизиусом, который отказывался раздеваться, поступили точно так же, и его вопли и протесты еще долго раздавались в помещении, вдоль которого вытянулись загадочные кабины; две из них предназначались для землян.

Оказавшись голым, Алоизиус почувствовал себя очень скверно.

Эрик смотрел на него с гадливостью и состраданием. Жалкое зрелище! Худоба монаха была ужасна, кроме того, oн носил на теле стигматы своего ордена и следы умерщвления плоти, которые, может быть, и сделали его в конце концов ненавистником всего живого. Монах, со своей стороны, тоже; смотрел на обнаженного Эрика и кусал губы. Хотя Эрик и был еще юношей, его мускулы уже стали принимать мощные и в то же время гармоничные очертания. Нехороший огонь зажегся в глазах монаха, привыкшего больше изгонять видения наготы, которые преследовали его по ночам, чем созерцать их. У него перехватило дыхание. Сейчас он больше, чем когда-либо, сожалел, что уже не сможет бросить в огонь эту плоть, способную вызывать желание.

Друзья Эрика не обращали ни малейшего внимания на душевное состояние монаха. Эрику предложили занять место в одной из кабин, и он с удовольствием последовал приглашению. Алоизиуса металлические демоны затолкали силой. Затем их задернули прозрачной гибкой занавеской, какой Эрик никогда еще не видел.

Спутник красавицы-незнакомки включил какой-то прибор.

Глава 6

Эрик часто купался в реке, поэтому был немало удивлен, когда прекрасная подруга пригласила его искупаться в этой узкой, блистающей чистотой кабине. Эрик, разумеется, не знал ее названия, так как в его эпоху их еще не придумали, но он полностью доверял своим хозяевам.

Скоро на его голову посыпался теплый дождь, потом ручьем полился по всему телу. Вода была нежной, теплой, благоухающей; она навевала негу, и Эрик, закрыв глаза, полностью отдался этому наслаждению, вызывая в памяти перламутровое тело Иоланы, которая теперь была так далека от него.

Эти ощущения и мысли, соединившись, очень скоро пробудили его мужское начало. Эрик потешался при мысли, что в соседней кабине брат Алоизиус, наверное, испытывает то же самое и приходит в ужас, думая, что это дьявол вселился в его тщедушный организм.

Снова послышался приветливый голос молодой женщины в блестящем костюме.

Действительно послышался? Или это опять передача мыслей?

Но фраза прозвучала совершенно ясно:

- Все нормально, Эрик... сейчас ты высохнешь!

Эрик все еще чувствовал на своем теле ласковые и такие приятные струи воды, но вот подул легкий ветерок, идущий, казалось, со всех сторон этой тесной кабины. Ветерок был нежный и успокаивающий. И скоро Эрик совершенно обсох. Мягкая занавеска отодвинулась, и он выбрался из кабины. Из соседней кабины вытаскивали совершенно ошеломленного Алоизиуса.

Друзья Эрика приблизились к нему; теперь, казалось, говорил мужчина:

- Пошли. Сейчас тебя осмотрят наши врачи. Необходимо выяснить, не пострадал ли ты во время путешествия и не осталось ли следов пыток... Знай, что теперь мы уже далеко от планеты Земля, где ты родился и где мы впервые вошли с тобой в контакт, помнишь?

Эрик испытывал искреннюю симпатию к этим странным людям, но, несмотря на эйфорию, которую не мог не чувствовать, он все время вспоминал ту, которую любил. Обеспокоенный тем, что удаляется от родной планеты и, может быть, навсегда, он поспешно спросил:

- Далеко от Земли?.. Я не знаю, как выразить вам свою благодарность за то, что вы вырвали меня из рук палачей, но... там остались мой отец, моя мать и...

В его сознании раздался голос женщины:

- И прекрасная Иолана, любимая племянница Кревкера, не так ли?

Он слабо улыбнулся, довольный тем, что его правильно поняли.

- Не волнуйся, Эрик. Когда придет время, ты снова вернешься к тем, кого любишь... А теперь идем!

Они пошли вперед; за ними тащился дрожащий Алоизиус, умирая от страха между своими телохранителями, металлическими демонами с тремя глазами, которые повергали его в ужас каждый раз, когда направляли на него эти красные светящиеся шары.

Но как только они вошли в следующий зал, Алоизиус принялся вопить так, как никогда раньше. В том же освещении, исходившем от стен, можно было видеть множество различных фантастических приборов: стеклянные колбы на металлических подставках, от которых шли непонятные провода, лампы переменной частоты, большие белые столы, отделанные сверкающей сталью; все это обслуживали люди в блестящей одежде, которая, вероятно, была формой здешних обитателей; им ассистировали неизменные циклопы-демоны. Откуда-то доносился ровный, непрерывный гул, который Эрик, естественно, никак не мог объяснить.

- Камера пыток!.. Камера пыток!

Алоизиус рухнул на колени, умоляя пощадить его. Эрик не мог удержаться, чтобы не взглянуть на него с отвращением. Он вспомнил этого инквизитора, когда тот допрашивая его в полутемном зале с низким потолком, освещенном лишь несколькими факелами, да жаровней, где палачи раскаляли докрасна свое железо.

"Друзья" Эрика поместили его между двумя прозрачными пластинами. Напротив точно так же усадили дрожащего монаха. В зале погас свет, и на пластине сидящего напротив Алоизиуса Эрик вдруг увидел изображение темной пульсирующей массы. Так как кроме поэзии и мифологии он изучал немного еще и медицину, то сразу понял, что это - внутренности человеческого тела. Тела Алоизиуса.

Он различал форму скелета, неистово бьющееся сердце (он даже удивился, что у инквизитора оно есть) и другие неизвестные ему органы.

Обследование было совершенно безболезненным. Незнакомцы, склонившись над пластинами, обсуждали что-то на непонятном Эрику языке - это, видимо, был язык Тераклы.

Наконец снова вспыхнул свет, затем им принесли такую же одежду, как у "друзей". Эрику костюм пришелся впору, он чувствовал себя в нем очень удобно, а вот тощий Алоизиус болтался в нем, как в мешке.

Эрику объяснили результаты обследования. У него обнаружили остаточные следы удушья, что было вполне естественно после того, как он задыхался в дыму костра. Скорее всего, он умер бы именно от удушья, а не от прямого воздействия огня, если бы вовремя не появился летающий шар, на борту которого он несся теперь к незнакомой планете под названием Теракла.